Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Вопрос к залу

Я плохо в этом разбираюсь, и не мое это, наверное, дело, но из всего, что я прочел, у меня сложилось вот какое ощущение:
1) Навальный провел блестящую избирательную кампанию, в результате которой он не заработал практически ни одного лишнего голоса. За него дисциплинированно проголосовали юзеры ЖЖ и ФБ вместе со своими родственниками. Те самые, которые бы и так за него проголосовали, даже если бы он совсем не вылезал из Интернета
2) Относительный успех Навального объясняется тем, что больше половины избирателей Собянина уехали на дачи
3) Нескольких хамовато-ксенофобских высказываний Навального отпугнули некоторое количество юзеров ЖЖ и ФБ. В результате он не добрал те самые 1.5-2% процента, которых ему не хватило для второго тура
Пожалйста, поправьте меня, если я ошибаюсь.

На Инагурацию Обамы

На днях я видел NY Times статью под названием Movies in the Age of Obama. Вроде бы очевидно: Каждый президент, особенно если он застрял больше чем на один срок - это эпоха. Эпоха Рейгана, эпоха Клинтона, эпоха Буша мл. Только вот как сказать эпоха Обамы? Почему-то язык не поворачивается. И статья безнадежно проваливается. Потому что на самом деле кино такого нет. И, кажется, быть не может.

Такое странное ощущение. Новая эпоха определенно началась ровно четыре года назад, когда мулат по имени Барак Обама стал президентом США. Эпоха есть, а Обамы в ней нет. То есть он в ней присутствует, но только как имя. Он как будто не оставляет отпечатков, личных следов. Он есть и его нет. О нем все время все говорят и никто ничего не может сказать. Он стал президентом в ситуации ужасающего кризиса, какой случается раз в сто лет, и страна как то из него вырулила. Но никто так до конца и не уверен, что это он рулил. Он на самом деле много чего поменял (вот комплиментарный и вполне убедительный для меня итог его четырехлетнего правления), и может быть еще много поменяет, если повезет, но, почему-то, всех этих перемен никто так толком и не ощутил.

Половина страны его ненавидит. Но не за то,Collapse )

(no subject)

Читая Мальгина про то, как кинорежиссер Аскольдов не на жизнь а на смерть бился с еврейской эстрадной мафией за киноконцертный зал "Россия", с благодарностью вспоминал, сколько радостных минут доставило мне 7 лет назад произведение того же автора. И как сам высокоталантливый автор пришел ко мне Collapse )

(no subject)

Слушал из "Американской Жизни" вот эту передачу про голубые и красные штаты. Она вышла еще до выборов, но это не важно. Картина разделения страны на две равные половины, ненавидящие друг друга такой кристально чистой, беспримесной, ненавистью, что в пору готовиться к новую гражданской, эта картина не может быть правдой. Хотя бы потому, что ни одна страна не способна к нормальному существованию в ситуации такого тотального разделения. А страна не просто существует, а куда-то движется, как то развивается. Ну паршивенько, ну на тройку с плюсом, но жизнь ведь нормальная на самом деле, этого невозможно не видеть. И хотя это разделение считается каким-то бесспорным фактом, я бы ни за что в него не поверил, если бы Collapse )

(no subject)

Клинтон написал рецензию к недавно вышедшему четвертому тому биографии Джонсона. Клинтон вряд ли что-то пишет из любви к искусству, как мы грешные. Пишет он про Джонсона, но думает, разумеется про себя и немножко про Обаму. Джонсон в первые несколько лет своего правления добился каких-то совершенно невозможных результатов. В сущности Америка до самого конца века потом жила в Джонсоновской парадигме: Civil Right / Great Societty. А все потому, что "мало кто в Американской истории мог сравниться с Джонсоном в умении двигать законодательный процесс и законодателей". Мало кто, это, видимо, сам Клинтон, и немножко, наверное, его жена. Но, определенно, не Обама. А все-таки ужасно интересно, что бы было, если бы последние четыре года у нас была бы женщина-президент. Неужели все тоже самое?

(no subject)

Оказывается в каждой британской атомной подводной лодке есть сейф. Внутри этого сейфа есть другой сейф - поменьше. В нем хранится написанное от руки письмо премьер-министра, адресованное капитану подлодки. Это письмо содержит инструкции для капитана, на тот случай, если Великобритания будет уничтожена в результате ядерного нападения. Никому кроме премьер-министра неизвестно, являются эти инструкции приказом по нанесению удара возмездия или наоборот. Коды обоих сейфов известны только капитану подлодки. При смене правительства новый премьер министр от руки пишет новое письмо и рассылает всем капитанам. Старые письма уничтожаются капитанами непрочитанными. Кому все это нужно, никто не знает. Даже премьер-министры. Это не я придумал. И не Галковский. Это на самом деле правда. Вот иногда подумаешь, как у них там все устроено, и совсем руки опускаются...

(no subject)

"Как, и вы за Обаму? Ну как вы можете, я не понимаю? Ведь вы же жили в Советском Союзе?!" - возмущенно спросила меня на недавней русской тусовке совершена незнакомая женщина. Причем, что характерно, я, вообще-то, стоял, молчал и в разговоры не вмешивался. Я их, честно говоря, старался даже не слушать. Вот и всегда со мной так. Помню еще в третьем классе на уроке французского языка Зоя Геннадьевна объясняла нам, почему Солженицын предатель, и что с ним надо сделать, а потом вдруг посмотрела на меня, вся побагровела и выгнала из класса. А ведь я тогда даже не знал, кто это такой? Ну да Бог с ней, с Зоей Геннадьевной. Меня на самом деле сейчас интересует генезис идеи глубокой мистической связи между Демократической Партией и Советской Властью. Зародилась она, я думаю, где-то в начале семидесятых годов на третьей "диссидентской волне" и вплоть до начала девяностых передавалась вновь прибывшим, как одно из коренных, важнейших американских знаний. О том, что демократы за Ленина, а республиканцы против, как подают на пособие, и где получают талоны на бесплатное питание, ты узнавал буквально одновременно. Это собственно, как родовая травма, которая сидит в подсознании советского эмигранта до конца его дней.

Конечно, общее объяснение республиканской ориентации большинства моих бывших соотечественников лежит на поверхности. Советские люди (а я сейчас говорю исключительно о них, оставляя в стороне тех кто помоложе) терпеть не могут налоги и негров. При этом они свято уверенны, что большая часть их налогов как раз и уходит на прокорм этих самых негров. Оставляя в стороне правомерность этого утверждения, зададимся вопросом: а при чем здесь все-таки Советский Союз, в котором и с неграми было не густо, да и на налоги никто по-моему не обижался. Собственно, и сама категорическая налоговая нетолерантность бывших советских людей объясняется отсутствием подобного опыта в доэмигрантской жизни: концепция того, что государство может отобрать у тебя существенную часть уже заработанных тобой денег в голове у простого советского человека совершенно не укладывалась. На это мне ответят, что демократическая партия всегда склонялась к уравнительным проектам, то есть стремилась отнимать у тех кто побогаче и отдавать тем кто победнее. Но даже если не принимать во внимание тот факт, что экономические противоречия между республиканцами и демократами оставалась по-преимуществу в области риторики ( Буш-пэр повышал налоги, при Никсоне, Рейгане и Буше младшем рекордно росли государственные расходы, Клинтон, напротив, реформировал вэлфэр), все равно не понятно, причем тут СССР, который никогда ничем подобным не занимался, а просто создавал экономические условия, в которых нельзя было разбогатеть законным образом.

Откуда же взялась эта загадочная связь? Чем больше об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что объяснение здесь не экономическое, а скорее историко-политическое. Начало третей волны приходится как раз на грустный финал вьетнамской кампании. Приехавшие диссиденты и диссидентски настроенные с удивлением обнаружили, что одна из двух главных американских партий фактически вместе с СССР поддерживает вьетнамских коммунистов. Удивление быстро сменилось ужасом: господи, они же им так все отдадут. Демократическая партия оказалась в глазах советских эмигрантов пятой колонной. Явление Рейгана, который первый громко сказал, что хрен я чего еще им отдам и начал посылать в Афган ракеты Земля-Воздух окончательно установило соотношение: демократ=советский, республиканец=антисоветский. СССР скоро двадцать лет как нет. За это время демократическая партия мало изменилась и вряд ли стала более симпатичной. Зато республиканская проделала долгий и удивительный путь от Рейгана через Карла Рова и до нынешнего кандидата в вице-призиденты А они все спрашивают: "Ведь вы же из СССР. Как вы можете?"

(no subject)

Секрет той, я бы сказал оторопи, которую вызывает явление аляскинской губернаторши, заключается в каком-то удивительном эффекте мгновенного узнавания, при абсолютной невозможности поверить, что такое возможно. Мне кажется, что Сара Пэйлин - это в самом деле редчайший политический феномен. Дело в том, что в политике, как правило, действуют Персонажи, в то время как Сара Пэйлин является чистым Типом. И тут дьявольская разница. Персонаж - фигура литературная, вымышленная. Но тем не менее условием его функционирования непременно должно быть узнавание. Мы поверим в него только в том случае, если он на самом деле похож на кого-то конкретного, кого мы знаем, или по крайней мере можем себе представить. Другие служат нам как бы средством для понимания персонажа, другие делают его живым. Иными словами, другие - это зеркало для Персонажа.

А с Типом все наоборот. Тип это синтез, это коллективное обобщение. Не его узнаешь - другие узнаются в нем. И не каждый в отдельности, а все разом. Первая реакция на Типа: "ну да, они такие!". А кто эти они, начинаешь думать уже потом. Собственно роль Типа и сводится к тому, чтобы свести Их во что-то одно. Создать живой убедительный Тип очень трудно. В реальной жизни Типы крайне редки, в выдуманной - их единицы. Дело в том что Тип - обобщение, абстракция. А живая абстракция это какой-то ходячий оксюморон.

В губернаторшу Аляски на самом деле трудно поверить: hockey-mommin’ … basketball shootin’ … moose huntin’ … fly-fishin’ … pistol-packing … mother of five for vice president Все это звучит какой-то безвкусной пародией даже без последних трех словечек. Впрочем именно их-то и не хватало для создания надлежащего уровня абстракции. Ну и еще того, что в случае победы МакКэйна на выборах, шансы что это чудо станет президентом самой могущественной в мире Империи в период может быть самого серьезного кризиса за всю ее историю становятся ну никак не меньше 50 процентов.

Bristol. Piper. Track. Willow. Trig... A dedicated runner, she named her older son Track because he was born during that sport's season 18 years ago. Беременная Bristol. Муж - эскимос, чемпион мира по снегоходам. Я тут, пожалуй не буду про младшенького, ладно? Кстати, взгляните внимательно на фотографию по ссылке. Так что, правда бывает? И в то же время, ну почему она такая узнаваемая? Где я ее раньше видел? Почему теперь, когда я думаю про "другую америку" я представляю себе Сару Пэйлин?

Я хотел было написать о том, что она словно вышла из Твин Пикс , но решил погуглить для начала. Разумеется, не один я такой умный. Кстати, Твин Пикс прекрасен и уникален именно тем, что там сплошь Типы - совсем нет Персонажей. Но то кино. Интересно, что происходит, когда Тип, этот непроваренный пельмень коллективного бессознательного вдруг достигает вершины власти? Ну просто только представить в себе, сколько тараканов должно быть в голове у такого человека? Потому что политика-политикой, но на самом деле Тип ведь живой человек из мяса и костей. Вам не страшно? Мне жутковато...

Мы живем в переходную эпоху. Будущее абсолютно не предсказуемо. Нам страшно даже представить себе, насколько сейчас все неустойчиво. Есть МакКэйн. Ему очень хочется стать президентом. Он оптимист. Он думает, что восемь лет он еще точно проживет. Он политик, а следовательно оппортунист. Он ухватился за мгновенную возможность переобамить Обаму и выиграть безнадежно сливаемую партию. И сейчас ему нет дела до того, какие силы он может при этом разбудить. И есть те, которые за него проголосуют. Среди них будет множество милых и симпатичных людей. Вполне порядочных людей, живущих и в этой Америке и в той, другой. Особенно в той, другой, которая так отчаянно похожа на Сару Пэйлин.

(no subject)

В год помазания на царство Билла Клинтона я был еще совсем свежим эмигрантом, в местной политике не разбирался, да и не очень стремился. Мои новые друзья, русские эмигранты с опытом, были все как один убежденными республиканцами, и я решил, что в общем-то так и надо. Я полагал, что республиканцы это типа перестроечных демократов, потому что они за капитализм, а демократы, это типа коммунистов, потому что против. Америка не очень мне нравилась, и виноваты в этом были в основном политкорректность, вэлфэр, адвокаты, пидарасы и негры.

Клинтона во время предвыборной кампании я видел пару раз по телевизору. Он показался мне типичным комсомольским секретарем. Это было понятно, наступило их время. Как по ту, так и по эту сторону Пиренеев. "Пиздец всему наступает. Волосатые к власти рвутся. Герои шестидесятых..." - жаловался мне поэт Наум Коржавин. Но герои шестидесятых мне были, в общем-то, по-барабану, а волосатых, которым я в глубине души симпатизировал, и вовсе нигде не наблюдалось.

Коржавин разбудил меня утром после президентских выборов. Чего я ненавижу, так это просыпаться от ранних телефонных звонков в выходной день. "Я хочу тебе прочитать свое новое произведение." - торжественно сказал мне поэт. Я весь обратился в слух.

Не правы были все фантасты,
Не капитал уже, не труд,
Объединились педерастыCollapse )