Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

August Osage County; American Hustle

Мэрил Стрип - типичная круглая отличница. Все, чему учат в театральных школах, она делает на пятерку с плюсом. Но это, собственно, и есть ее актерский предел. Именно поэтому у ней нет ни одной по-настоящему выдающейся роли.В August Osage County - все отличники. Режиссер - отличник, драматург - отличник, актеры - отличники. Все очень стараются. Но смотреть кино про то, как люди друг друга мучают по Системе Станиславского, мучительно скучно и не понятно зачем. Потому что жизнь, правда, ужасна. Люди, правда, друг-друга мучают. Но не так, как учат в театральных школах, не по Станиславскому. Разнообразнее. Иначе. Вроде бы пятерочная работа, а оценка - тройка с минусом.

American Hustle - чем-то похож, на Великую Красоту. Чистая картинка, и никакой субстанции. Самое главное в этом кино - это прически. Такое ощущение, что фильм снят гениальным парикмахером . Оргия причесок. Забавно. В двадцатом веке было два десятилетия, которые безошибочно распознаются по прическам - двадцатые году по женским, а семидесятые по мужским. И это какие-то симметричные десятилетия. Короче, столько удовольствия и любви вложены в эти прически, что глаз от фильма не оторвать. За прически четверка с плюсом.

(no subject)

А кто-нибудь читал этот самый "Учебник Рисования"? Из тех фрагментов, с которыми удалось ознакомиться, кажется, что в основном это непроваренный пельмень, дурно структурированное, многословное изложение банальных общих мест. И, как водится, целый букет агрессивных комплексов. Новый "Бесконечный Тупик" , но в бездарном исполнении. Хотя то что касалось непосредственно живописи, мне показалось написано с любовью и даже каким-то другим языком. Я спрашиваю, потому что книжка стоит каких-то запредельных денег. Покупать - жаба жрет...

(no subject)

А кто-нибудь читал этот самый "Учебник Рисования"? Из тех фрагментов, с которыми удалось ознакомиться, кажется, что в основном это непроваренный пельмень, дурно структурированное, многословное изложение банальных общих мест. И, как водится, целый букет агрессивных комплексов. Новый "Бесконечный Тупик" , но в бездарном исполнении. Хотя то что касалось непосредственно живописи, мне показалось написано с любовью и даже каким-то другим языком. Я спрашиваю, потому что книжка стоит каких-то запредельных денег. Покупать - жаба жрет...

(no subject)


Поначалу мне пришла в голову Эпиталама Хвостенко. "Здесь овцы падают в окоп Поет Снегирь в полете Из птички выросший укроп Молитвой в миномете". В первую очередь это конечно из-за грациозного юноши без всего, но в одной коротенькой юбочке, который все натягивает и натягивает тетиву своего гигантского лука, все куда - то целится и целится, что твой sguez  в белку. "Тебе ж увы скажу я нет Твой слишком лук натянут Могу играть с тобой в крокет..." Королевский крокет... Это я подумал про Алису... Часть сцены была выстлана бальным паркетом с шахматным узором. На этом паркете изголялось как минимум с десяток герцогинь. А в дальнем углу бального зала в кресле сидела Алиса в школьной форме и бубнила в микрофон довольно однообразный текст, который на русский язык переводился примерно как "Чайка, Чайка, я космонавт Биллелятдинов..." Только Алису звали почему-то Агнессой. Еще я запомнил: двое одетых офисными клерками танцевали что-то вроде усложненного твиста. Потом один отрезал себе ногу огромными ножницами. А дамы в коричневых пышных бальных платьях и кавалеры в длинных сюртуках изображали мазурки и па де де в безукоризненно академическом стиле, но раза в два быстрее, чем принято, как бы в режиме фаст форвард. Еще была монументальная тетя с золотой клеткой на голове. В эту клетку участники действа втыкали Collapse )

(no subject)


Поначалу мне пришла в голову Эпиталама Хвостенко. "Здесь овцы падают в окоп Поет Снегирь в полете Из птички выросший укроп Молитвой в миномете". В первую очередь это конечно из-за грациозного юноши без всего, но в одной коротенькой юбочке, который все натягивает и натягивает тетиву своего гигантского лука, все куда - то целится и целится, что твой sguez  в белку. "Тебе ж увы скажу я нет Твой слишком лук натянут Могу играть с тобой в крокет..." Королевский крокет... Это я подумал про Алису... Часть сцены была выстлана бальным паркетом с шахматным узором. На этом паркете изголялось как минимум с десяток герцогинь. А в дальнем углу бального зала в кресле сидела Алиса в школьной форме и бубнила в микрофон довольно однообразный текст, который на русский язык переводился примерно как "Чайка, Чайка, я космонавт Биллелятдинов..." Только Алису звали почему-то Агнессой. Еще я запомнил: двое одетых офисными клерками танцевали что-то вроде усложненного твиста. Потом один отрезал себе ногу огромными ножницами. А дамы в коричневых пышных бальных платьях и кавалеры в длинных сюртуках изображали мазурки и па де де в безукоризненно академическом стиле, но раза в два быстрее, чем принято, как бы в режиме фаст форвард. Еще была монументальная тетя с золотой клеткой на голове. В эту клетку участники действа втыкали Collapse )

(no subject)

Я смотрю на фотографию второго А. Кто-то из них доучился до третьего класса, кто-то до пятого, я ушел в восьмом и никогда больше почти ни с кем не виделся. Отчего же я помню их всех по именам? Collapse )

(no subject)

Я смотрю на фотографию второго А. Кто-то из них доучился до третьего класса, кто-то до пятого, я ушел в восьмом и никогда больше почти ни с кем не виделся. Отчего же я помню их всех по именам? Collapse )

(no subject)

А Лосевскую биографию Бродского в ЖЗЛе читать не надо. Она получилась скучной, неловкой и какой-то вымучено-вынужденной.

Вообще все это очень странно: Лосев человек умный, талантливый, и со вкусом у него вроде все в порядке, другое дело, что во всем, что касается Бродского, ему как-то всегда отказывало чувство юмора: " О гениальности", "Родина Бродского", "Образованность Бродского", "Бродский как еврей" - такие вот у этой книжки подглавки.

Лосев отлично понимает, что настоящую биографию Бродского писать невозможно, по крайней мере, пока живо большинство действующих лиц и очевидцев, а писать беллетризированные воспоминания про то, как они с "Оськой", ему явно претит, все-таки он не бобышев-найман-рейн. Поэтому он выбирает для себя роль скромного комментатора, но и в этой роли чувствует себя неловко, и уже в эпиграфе выставляет Бродское высказывание о том, как маленькое, комментирует большое, как бы заранее извиняясь и указывая свою место, чтобы никто, не дай Бог, ничего не подумал.

Комментатор он и вправду средний - унылый, сухой и очень банальный. Такое впечатление, что вся эта книжка написана для американских студентов, с постоянным как бы переводом всем известных русских и советских реалий. Кому она еще могла бы быть адресована - непонятно, разве что современному российскому старшему школьнику, но не ясно зачем бы этот гипотетический школьник стал ее читать.

Откуда вообще это желание у одного из самых сильных и оригинальных поэтов своего поколения выступать Бродом при Бродском - совершенно не понятно. Уж кто-кто, а Бродский в Броде совершенно не нуждается.

Вообще все это довольно интересно - Бродский когда-то уговорил довольно уже зрелого Лосева впервые напечататься. То есть, в известном смысле, именно ему мы обязаны появлением поэта Лосева. А вот какова его роль в том, чем Лосев, как поэт не стал, знает только сам Лосев. И пишет биографию Бродского. Возможно, хочет себе этим что-то объяснить про себя. Но читателям от этого не горячо-не холодно.

ЗЫ Вот здесь olshansky про эту книжку написал. По сути, примерно тоже самое, только вот сочувственно цитировать шишовское пубертатное хамство совершенно не обязательно.

(no subject)

Это я опять отметился.

В те весьма далекие времена, когда я еще был учащимся начальной школы, ванны не принимали, в ванне купались. Может, в Отечестве и до сих пор так говорят - не знаю.

Я купался в ванной один раз в неделю. И хотя ванна у нас была нормальных советских размеров, я был тогда еще такой маленький мальчик, что мог действительно плыть из одного конца в другой. Еще я гонял по поверхности игрушечную лодку. И еще нырял и считал про себя сколько могу продержаться под водой.

А потом появилась импортная хвойная пена, как же она называлась? Бутузан, кажется Бутузан. Румынская или венгерская. Какая-то шутка ходила, про то, как насрали под елкой. Я уже не помню, но она про него. Это было божественно. И правда, и "...лето и Волга -только что нету рыб и пароходов."

Рыбы, впрочем, иногда бывали. Моя бабушка, Циля Осиповна, выстаивала длиннющие очереди в магазине "Океан" и притаскивала огромную авоську, в которой что-то завернутое в целлофан и газеты неприятно шевелилось. Циля Осиповна была маленькая, еще даже меньше меня, а авоська огромная. Не понимаю, как она всю дорогу до дома удерживала то, что рвалось из авоськи на свободу.

Меня посылали в ванную, я наполнял ее холодной водой, а потом папа, обычно это бывал папа , приходил с авоськой, встряхивал ее над ванной и из нее вываливалось три толстых карпа, со светло-жирной чешуей с золотистыми блестками. Один из них немедленно всплывал на поверхность брюхом вверх ("он уснул",- говорила Циля Осиповна), а два других, комфортабельно оборачивались вверх блестящими спинами и начинали описывать медленные круги вдоль эмалированных стенок.

А один раз из авоськи выпал огромный серый сом, размером с хорошую акулу, с печально осмысленной усатой мордой и грустными еврейскими глазами.

Я проводил в ванной весь вечер, пытаясь накормить новых обитателей хлебными крошками, которые они не хотели есть. Если в ванной попадался не очень крупный карп, а одной рукой вытаскивал его из воды, а другой запихивал хлеб в лихорадочно открывающийся и закрывающийся круглый беззубый рот. Когда я отпускал его обратно в воду, он как правило выплевывал содержимое.

Потом родители загоняли меня в постель, а я долго не мог заснуть, потому что мне мешал запах рыбы, которым я весь пропитался.

Утром, перед уходом в школу, я их опять проведывал и очень расстраивался, если за ночь они все уже "заснули" , а когда я возвращался домой на столе стояла фаршированная рыба.

Однажды я раньше чем положено вернулся домой и застал Цилю Осиповну, которая с большим молотком в руках гналась за скользким вертлявым карпом, бойко уползающим от нее на брюхе под холодильник. На кухонном столе в кровавых лужах лежали две обезглавленные рыбьи тушки. Collapse )

Зеркало

«Вот смотри » - говорил мне Н, и рисовал такую картинку:

_________________ 4. Зеркало_______________

1. Иваново Детство_____|_____ 5. Сталкер

2. Андрей Рублёв ______|_______ 6. Ностальгия

3. Солярис ____________|___________ 7. Жертвоприношение

Фильмы Тарковского в хронологическом порядке.
Ну ясно, Иван – Сталкер, тут и там – Зона, и «блаженны нищие духом» к тому же. Только в зеркале всё меняется местами. Правое с левым. И наоборот. Ребёнок засланный взрослыми на вражескую территории. Взрослый в теле ребёнка. Ребёнок в теле взрослого в роли святого Христофора. Взрослый ребёнок на плечах у ребёнка взрослого. Зона ада и зона рая.
Россия снаружи в Рублеве и Россия внутри Ностальгии. К нам пришли, мы пришли.
Возвращение домой в финале Соляриса и поджог дома в финале Жертвоприношения. .
Терехова проводит по зеркалу рукой и видит мать Тарковского. Впрочем, в этой сцене она и есть его мать. Только в молодости.

Н был учителем в одной московской мат школе. У него был совершенно завораживающий голос, как у мхатовского актёра старой школы и пронзительные глаза. В Н постоянно влюблялись матери его учеников – . Они дарили Н дорогие французские одеколоны и часто звонили ему и устраивали скандалы. «Софья Хаймовна!»- кричал Н в трубку. «Умоляю вас, оставьте меня в покое!» Когда Н кричал, жилы на шее вздувались у него, как у Высоцкого.

Бутылка водки на двоих для меня и в двадцать лет было чересчур. У меня кружилась голова, и уже начинало тошнить. Н попытался посадить меня к себе на колени и Collapse )