Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

La Pasion segun San Marcos

Ощущение, как будто оказался свидетелем чего-то очень важного. Как будто постоял в центре какого-то силового поля, которое будет определять культурную конфигурацию на много лет вперед. Про Освальдо Голихова и его Страсти по св. Марку стоит записать.

Три хора - справа, слева и сверху. Человек по двадцать в каждом. Хористы одеты в костюмы, напоминающие солдатское белье времен Первой Мировой. Белое с фиолетовым. На головах у женщин кругло повязанные фиолетовые платки. Хоры перемещаются со сцены, меняются местами, уходят, приходят, составляют некие процессии. В центре оркестр. Скрипки, басы, большой аккордеон, здоровые мужики при африканских барабанах. Дирижер с неприлично выразительной лысиной штопором ввинчивающейся в зал. Ноги ниже колен вросли в пол, как будто гвоздями прибиты, а все остальное тело в непрерывном каком-то экстатическом полете. То ли он ведет этот оркестр, то ли самого его ведет, раскручивает, уносит... Впрочем, дирижера в нормальном смысле у этого действа и не может быть.

На просцениум выходят солисты по-одному и группами. Солисты: типа базарных сказителей с протяжно скрипучими голосами в диапазоне от круглолицего негра недоуменно разводящего руками после каждой выпетой фразы, серьезной толстой черной тетеньки в очках, солидно толкующей, заботливо токуещей и кивающей в такт, до истерического североафриканца в белой шапочке, кричащего как большая суетливая противная птица. Еще две певицы в длинных белых платьях. Одна маленького роста, худенькая, с очень низким голосом похожа на ангела, поющего фламенко. У ней еще были две такие арии... Одна начиналась так: "Аба-Аба-Аба...". А другая так: "ЭлоИ-ЭлоИ-ЭлоИ..." Понятно про что, да? Другая высокая и оперная. Она и поет оперным голосом оперную арию от лица св. Петра на стихи галлицийской поэтессы Розали де Кастро: "Ой ты бесцветная луна, что ж ты смотришь на меня..." (перевод мой с английского перевода простите).

Цвет: однородно насыщенный яркий - ярко желтый, ярко синий, ярко красный. Звук: в основном голоса и барабаны. Остальные инструменты тянутся вслед. Музыка: ну не знаю я. Нечеловеческая... Я не знаю как писать про музыку. Там она казалось гениальной. И в тоже время я не знаю, можно ли отделить ее от того, что происходит на сцене. Потому что все это вместе оно все вместе. И через пять минут после начала перестаешь думать о том, как эта штука устроена. А как посол св. благоверного кн. Владимира на богослужении в св. Софии - где ты там, на земле, на небе ли - хрен поймешь. Она работает. Думаешь потом.

Итак: Страсти по Марку, созданы человеком христианству абсолютно постороннему. Голихов: "Я всегда знал что св. Марк для евреев безопасен. И еще я знал, что св. Иоанн для евреев ужасен." И вот еще: "...если ты еврейский ребенок, который растет в официально Католической стране, и все твои друзья ходят к Мессе,тебе хочется понять... По счастью, то что я композитор, дало мне такую возможность."

Вот картинка Брейгеля "Детские Игры". Она очень страшная, потому что это одна из самых посторонних картинок на свете. Она сделана как бы кем-то, для кого как понятие ребенка, так и понятие игры это, что-то совершенно чужое, параллельное. Он одновременно знает что есть такие существа - дети, и что есть такое занятие - игра, но в то же время ни то, ни другое, ни о чем ему не говорит.То что делают эти дети для них самих полно смысла, но для нас, оно страшно и непонятно. Вот они, смотрите:
Collapse )

(no subject)

Это все что я помню про свой первый пионерский лагерь.

Я стоял вытянув руки по швам и, напрягая детскую шею, громко пел песню «Если друг оказался вдруг…». Один. Без музыкального сопровождения. А весь наш отряд сидел и внимательно меня слушал.

На маленьких детских стульчиках, расставленных в ряд, сидел весь наш отряд. Слева - первая звездочка, справа - вторая. Звездочки были октябрятскими, потому что состояли целиком из октябрят. Но командовали звездочками пионеры. Второй звездочкой командовал я, а первой - моя двоюродная сестра А.

Я попал в октябрятский отряд за маленький рост, а моя двоюродная сестра А - со мной за компанию. У нее была ужасно интересная задница. Она была Collapse )

(no subject)

Или еще такой пример.

В Бруклинском Проспект Парке Кронос Квартет играл музыкальное сопровождение Гласса к фильму Дракула 31-ого года. Поскольку мероприятие было бесплатным народу навалило какое-то неописуемое количество. Очередь на вход стояла примерно на полкилометра. Как все на эту поляну перед эстрадой втиснулись даже не знаю, Сидели не на траве, а в несколько слоев друг на друге.

А жара стояла чудовищная. И к тому же чтоб народ понимал, что бесплатного ланча не бывает, его решили еще чуть разогреть. Разогревали посредством бруклинской группы под названием, кажется, "Славянская Душа". Ребята все делали правильно: дули в трубы, во что-то стучали, топали по сцене, там был одна девушка, так она даже пыталась шевелить голым животом. Но Господи, ведь можно было совершенно задохнуться, и к тому же эти прекрасные люди совершенно не умели обращаться с музыкальными инструментами. Ни с одним. И потом им ведь наверное тоже было жарко не меньше чем всем остальным. Разогревали они всех примерно час, и мало никому не показалось, я уверен.

Наконец разогрев кончился, поляну очистили от трупов, опустили большой экран, вышел Кронос, на экране появились титры, Кронос заиграл что-то очень тревожное, потом какой-то мужик приехал в дикую Трансильванию, чтобы посетить графа Дракулу, его все отговаривали он не послушался, темной ночью сел в присланный за ним экипаж, его привезли в страшное готическое место, граф Дракула оказался смешным трогательным пидором, который привел гостя в довольно неприглядное помещение и угостил его вином с подмешанной туда какой-то дрянью, после чего гость разумеется вырубился, и тут небо стало как-то подозрительно краснеть а воздух просто затвердел и стал непригоден для дыхания, а Кронос играл Гласса так вкрадчиво-вкрадчиво, ти-ти-ти, и из трех заплесневелых гробов вылезли три худосочные тетки, похожие на учительниц начальной школы, выходящих из учительской, и направились к распростертому на полу герою, но Дракула их от него отогнал, а Гласс был такой та-та-та, и вот они уже все плывут на каком-то парусном корабле, а вокруг бушует страшная буря, а тут небо треснуло и разорвалось к чертовой матери такой гигантской молнией, какой я в жизни не видал, и сверху хлынула вода, а Гласс на это да-да-да, и еще одна молния разорвалась так близко, что показалось, что у меня под ногами, а я уже был в самой середине толпы, которая через сплошную стену воды ломилась к выходу, а с эстрады в этот момент орали в микрофон: "вы панике не поддавайтесь - организовано спасайтесь", и у самого выхода, когда опять вдарила молния я в последний раз взглянул на экран, и оттуда мне улыбалась улыбалась улыбалась застывшая огромная добрая дракулья морда...

Вот. А вы говорите...

(no subject)

А жизнь между тем все равно это самое. Хотя жарко.

Вот например, уже достаточно давно, но я об этом еще не писал, ходили на одного интересного японца. Зрелище было я не знаю как назвать, потому что для танца это было слишком медленно, для пантомимы слишком быстро, а для худ. инсталляции слишком долго на это надо было смотреть и к тому же все под музыку. Инсталляция правда на сцене была, потому что для просто декорации это было слишком красиво. Она состояла из таких круглых как бы пеньков, которые были сделаны из полураскрытых книг, склеенных корешками,так что страницы торчали наружу. Из этих пеньков была построена целая стена и еще ими была заставлена половина сцены. А другая половина сцены была сплошь покрыта старыми ботинками. Ими потом в конце представления кидались в зрительный зал, но они не долетали, а стукались о воздух и падали обратно на сцену. Мне потом сказали, что сцена была отделена от зала прозрачной занавеской, но я ее не заметил. Вобщем описывать это все ужасно трудно.

Еще там был маленький столик на который были навалены осколки битого стекла и главного исполнителя сначало ужасно колбасило за этим столиком, а потом когда он встал из-за столика его стало еще больше колбасить, так что в некоторые моменты на это просто было больно смотреть, и музыка была соответствующая. А потом там еше двое пришли и их там тоже колбасило будь здоров как, причем эти двое были в масках, а тот первый - лысый. И все были в черном. Кошмар, короче.

Но что меня во всем этом на самом деле вставило, так это живой ворон. Здоровая такая птица размером с небольшую курицу появилась невесть откуда размахивая мощными черными крыльями в самом начале действа и дальше не уходила со сцены до самого конца. Потрясало при этом его, ворона, какое-то осмысленное участие в происходящем. То есть он то подходил к персонажу и вступал с ним в какое-то невербальное общение, то вскакивал на столик и мелодично перебирал лапками по битому стеклу, а то просто меланхолично перебирал клювом книжные страницы, время от времени раскрывая какую-нибудь книжку и задумчиво глядя в текст. Причем он делал это все как-то ужасно уместно, даже не подчиняясь ритму сценического действия, а как бы задавая этот ритм. И очевидно было, что никто никаких команд ему не дает, а вот просто он наблюдает за тем что происходит на сцене, слушает музыку и делает то, что считает нужным в данный момент.

И было у него то, что в полной мере бывает у редкого театрального актера - presence, присутствие.

А я почему-то, все время примерял его к Чехову. Все думал, как бы хорош был этот ворон в "Вищневом Саду" или в "Дяде Ване". Может потому, что всегда хочется увидеть великого артиста в любимом произведении. Не знаю...

Или еще такой пример... Хотя ну его на фиг. В следующий раз. Жарко...

(no subject)

Старая байка у r_l.

Квипрокво. Алкогольное. Празднуя восемнадцатый в своей жизни Новый Год, я залез в постель к бабушке Спиваковского. Нечаянно.

У Спиваковских было две (2) квартиры в одном доме. Спиваковский жил с бабушкой на втором этаже, а его родители с младшими братьями на третьем. Мы сначала встречали на втором, а потом поднялись дальше справлять в другую квартиру. Мы там пили и ели какую-то дрянь. А потом я что-то разволновался и стал искать Соловьеву. А она, как водится, куда-то пропала.

Обшарив третий этаж, включая сортир, стенной шкаф, балкон и антресоль, я решил спуститься на второй. Дверь в квартиру была почему-то не заперта. Я вошел. Было темно. В комнате кто-то шевелился под одеялом. У меня никаких иллюзий насчет Соловьевой не было. У меня в семнадцать лет вообще не было особых иллюзий. Они потом пришли. Я только хотел обосрать ей праздник. И заодно узнать, с кем. Поэтому я подошел и резко сорвал одеяло.

А под одеялом лежала старушка. Маленькая и очень аккуратная, в длинной ночной рубашке. Она лежала на спине и молча смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Приветливо и немножко испуганно. Это было чудовищно.

Я с полминуты простоял над ней, приходя в себя, а потом бережно накрыл ее обратно одеялом и тихо вышел. На третьем этаже я нашел Спиваковского. Он сидел за пианино и спал, положив голову на клавиши. Я разбудил его и спросил, кто у него там внизу. Он сказал, что бабушка. Я сказал, что я только что из ее постели. Он одобрительно хмыкнул, сказал, что она у него еще ого-го какая и с грохотом уронил голову обратно на клавиши.

Впоследствие, он прожужжал всем уши, что бабушка осталась мной очень недовольна. Говорила, что мол куда ему до покойного Соломона Изральевича. Бабушку я больше никогда не видел, но, думаю, все это вранье. Соловьеву я в ту ночь так нигде и не нашел.

(no subject)

Старая байка у r_l.

Квипрокво. Алкогольное. Празднуя восемнадцатый в своей жизни Новый Год, я залез в постель к бабушке Спиваковского. Нечаянно.

У Спиваковских было две (2) квартиры в одном доме. Спиваковский жил с бабушкой на втором этаже, а его родители с младшими братьями на третьем. Мы сначала встречали на втором, а потом поднялись дальше справлять в другую квартиру. Мы там пили и ели какую-то дрянь. А потом я что-то разволновался и стал искать Соловьеву. А она, как водится, куда-то пропала.

Обшарив третий этаж, включая сортир, стенной шкаф, балкон и антресоль, я решил спуститься на второй. Дверь в квартиру была почему-то не заперта. Я вошел. Было темно. В комнате кто-то шевелился под одеялом. У меня никаких иллюзий насчет Соловьевой не было. У меня в семнадцать лет вообще не было особых иллюзий. Они потом пришли. Я только хотел обосрать ей праздник. И заодно узнать, с кем. Поэтому я подошел и резко сорвал одеяло.

А под одеялом лежала старушка. Маленькая и очень аккуратная, в длинной ночной рубашке. Она лежала на спине и молча смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Приветливо и немножко испуганно. Это было чудовищно.

Я с полминуты простоял над ней, приходя в себя, а потом бережно накрыл ее обратно одеялом и тихо вышел. На третьем этаже я нашел Спиваковского. Он сидел за пианино и спал, положив голову на клавиши. Я разбудил его и спросил, кто у него там внизу. Он сказал, что бабушка. Я сказал, что я только что из ее постели. Он одобрительно хмыкнул, сказал, что она у него еще ого-го какая и с грохотом уронил голову обратно на клавиши.

Впоследствие, он прожужжал всем уши, что бабушка осталась мной очень недовольна. Говорила, что мол куда ему до покойного Соломона Изральевича. Бабушку я больше никогда не видел, но, думаю, все это вранье. Соловьеву я в ту ночь так нигде и не нашел.

Две истории про автограф БГ

В сущности, это про то, что фарш невозможно провернуть назад...

Когда БГ еще был эльфом, а я уже была эльфом, меня привезли на его маленький полуподпольный концерт в самом физико-техническом вузе страны. На сцене небольшого зала шаманил стройный босой человек в белых одеждах, с длинным хайром,откинутым с высокого лба. Странно слепило глаза. От человека исходило сияние - как было справедливо замечено в вышедшем позже фильме "Асса"....

Когда вся музыка закончилась, я подвинула себя к сцене. БГ уже спустился и скромно курил. Вокруг никто не толпился, кроме девушки-организатора,причитавшей: "Борис, мы ваши, Борис!". Я впилась взглядом в лицо неожиданно обретенного божества. Хотелось немедленно сделать что-нибудь решительное, например, отдаться, но я была еще совершенно неопытна по этой части. Чтобы не уходить, я жалобно шепнула про автограф. Потом вынула из сумки первую попавшуюся вещь, на которой можно было его нарисовать. Вещью оказалась книжка Мопассана "Милый друг". БГ засмеялся и размашисто написал: "О, да! Борис Гребенщиков".
...

....................................................................



В ресторацию нас привезла Племянница. Вход в ресторацию располагался в глухом и тёмном дворе. На крыльце одиноко стоял БГ и задумчиво ковырялся в мобильнике. С козлиной бородкой, заплетенной в косичку, он был похож на пожилого фавна. «Здравствуйте, а можно взять у вас автограф?»- сказала Племянница. «Конечно можно»- сказал БГ и раскланялся. Похоже, ему было очень скучно одному там стоять. «Я никогда в жизни ни у кого не брала автографов, » -сообщила Племянница. «Это ничего, » - сказал БГ. «А можно на долларовой бумажке?» - спросила Племянница с надрывом в голосе. «Нет» - ответил БГ. «Господь пока что не позволяет мне расписываться на деньгах…» Оставив БГ на улице, мы прошествовали в помещение.

(no subject)

А Кронос-Квартет играл сегодня вместе с китайской женщиной Ву Мэн. Женщина Ву Мэн совершенно охуительная. Она вышла в коротком-прекоротком платье и черных колготках. А кожа у женщины Ву Мэн такая белая, что так не бывает.

Женщина Му Вэн играет на пипе.
Пипа, друзья мои, эта такая очень красивая штука похожая на мандолину, с грифом в виде конской головы и белыми колками. Женщина Ву Мэн поставила ее на колени, которые в черных колготках, и так застыла с задумчивым лицом. И тогда Кронос-Квартет ударил по струнам.

А женщина Ву Мэн послушала немножко, а потом сделала белой-белой своей рукой какое то совершенно божественное движение и ущипнула пипу за струны. И я сразу вспомнил, как я у одной девушки дома листал как-то книжку про секс в древнем Китае, и какие там были разные картинки.

Но потом один из скрипачей достал откуда-то красивую медную тарелку на веревочке, а женщина Ву Мэн достала другую красивую медную тарелку на веревочке, и они так ебнули по этим тарелкам специальными молоточками, что я сразу забыл про секс в древнем Китае.

А потом был перерыв, и оказалось, что на весь Карнеги-Холл есть всего два писсуара, к которым стояла большая мужская очередь.

А после перерыва Кронос-Квартет играл вместе с женщиной Ву Мэн симфонию минималистского композитора Райли. Они играли на скрипках, на виолончели, на пипе, на бубнах и на маленьких деревянных шкатулочках. А еще перед ними стоял крошечный столик с детскими игрушками, и они время от времени брали эти игрушки со столика, нажимали им на разные пипки и игрушки издавали довольно противные звуки.

А потом одна из игрушек вдруг запела мерзким голосом: "Теперь я Чебурашка И каждая дворняжка При встрече сразу Мне лапу подает" и музыканты подыграли ей на скрипках и пипе.
После концерта я прочитал, что в симфонии использована традиционная русская фольклорная мелодия. И, между прочим, ни одной ссылки на композитора Шаинского, что по-моему настоящий плагиат.

А потом они заиграли быстро-быстро и закончили так темпераментно, что у меня, вообще, просто снесло крышу. И тогда все захлопали. А мы побежали такси ловить.

А в городе такая весна... И пахнет так - просто одуреть.

Хороший концерт.

Географ глобус пропил

Смешной автор.
Очень похож на Вампилова. Какой-то очень трогательно советский (проблематика, антураж, набор персонажей). Вероятно, та самая светлая советскость, которая, говорят, в провинции ещё где-то сохранилась. Это я не о совковости, которая повсеместно. Поначалу читается на ура. Ближе к середине что-то у него начинает заедать. Больше, больше, больше,а потом уже крутится со страшной скоростью на одном месте, как заевшая пластинка или скрипучая шарманка у сумасшедшего шарманщика. Дочитать не смог, но рекомендую.