Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

"Старуха" Вильсона в БАМе

У каждого из нас есть комната, в которой лежит мертвая старуха. Когда мы столкнемся с этой старухой лицом к лицу, времени больше не будет. Вот про это примерно спектакль Вильсона «Старуха» по Хармсу, который недавно показали в БАМе. Про то, как не будет времени. Вильсон думает над тем, как выстроить сюжет, когда времени больше нет, когда оно остановилось. Возможен ли сюжет вне времени.

Похожую попытку он делал в «Квартете» Там все происходило в условном посмертии литературных персонажей. Персонажи, выдернутые из произведения помещались в некое литературное лимбо, и судорожно пытались построить друг с другом что-то вроде псевдо-отношений. Эти отношения можно было бы назвать геометрическими. Так могут относиться друг к другу две параллельные прямые.

В «Старухе» Вильсона эти прямые пересекаются. Персонажи Дефо и Барышникова, А и Б сталкиваются в точке С, в которой стоит Старуха и держит в руках часы без стрелок. С этого момента время отменяется. «Без пятнадцати три» «двадцать минут шестого» можно повторять до бесконечности. Смысла в этом никакого нет.

Вместе со временем отменяется и сюжет и сами персонажи. Больше нету ни А. ни Б. На сцене двое в одинаковых костюмах с выбеленными лицами и в смешных париках. Барышников поменьше ростом, в галстуке и с губками бантиком, Дефо покрупнее с бантиком на шее и нагло скалящейся зубастой пастью. Один верещит, другой хрипло орет. Тот, кто покрупнее явно переигрывает того, кто помельче. И даже перетанцовывает, как это не удивительно звучит. Но на самом деле их НЕТ.

«Жил один рыжий человек, у которого не было глаз и ушей. У него не было и волос, так что рыжим его называли условно. Говорить он не мог, так как у него не было рта. Носа тоже у него не было. У него не было даже рук и ног. И живота у него не было, и спины у него не было, и хребта у него не было, и никаких внутренностей у него не было. Ничего не было! Так что не понятно, о ком идет речь. Уж лучше мы о нем не будем больше говорить.»

Вот и об этом спектакле практически невозможно говорить. Даже запомнить, что там происходило практически невозможно. Ничего там не происходило. Это спектакль про НИЧЕГО.

А «Старуха» Хармса удивительная на самом деле книжка. В ней-то как раз много ЧЕГО. Это «Вий», происходящий с рассказчиком «Записок из Подполья». Это сцена сцена самоубийства Анны Карениной, где герой вместо того, чтобы броситься под паровоз, самозабвенно какает в вагонном сортире. Это Соловьев и Федоров в одном флаконе: «Терпеть не могу покойников и детей!» Разумеется: дети и есть главная причина смерти. Когда мы перестанем размножаться, мы сможем наконец заняться нашим главным делом: Воскресением Отцов. Потом эта тема забавно отразится у совсем молоденького Бродского: «Как вам нравятся покойники и дети?...»

А еще Старуха это мостик, выстроенный поперек советской литературы от Гоголя, Достоевского и Толстого к Веничке Ерофееву. Ну и вообще ко всем нам.

А «Старуха» Хармса в постановке Вильсона, оказалась изящной виньеткой, мало значительным комментарием к монументальной «Жизни и Смерти Марины Абрамович». В «Жизни и Смерти Марины Абрамович» Жизнь невыносимо долго боролась со Смертью. Вильсон умудрялся несколько часов удерживать баланс. Разумеется, Смерть все равно побеждала. Там Хармс незримо присутствовал в каждой сцене.

«Старуха» Вильсона - спектакль на одну тему. Тему смерти в творчестве Хармса. Но Хармс, вообще-то не только про это, а тема смерти оказалось не раскрыта.

Complicite: "Shun-Kin"

В ранней юности мне по случаю достался двухтомник Танидзаки. Помнится, я им тогда очень гордился. Из всего этого двухтомника я прочитал половину предисловия и примерно четвертую часть эссе «Похвала Тени». Из эссе я запомнил только про японский туалет. Что он лучше европейского: там всегда хорошо пахнет, и в толчок все проваливается незаметно и бесшумно. Потому что толчок сделан из лакированного дерева, как палехская шкатулка. И в этом есть какая-то японская национальная идея.

Сейчас, задним числом, мне кажется, что это вполне могло бы стать национальной идеей и для постсоветской России тоже. А то у них там вместо нее все пидорасы да пидорасы. А вполне могли бы понаделать в Палехе деревянных толчков, разукрасить их картинами воспевающими спорт и семейные ценности и установить на Олимпийский объектах в городе Сочи. Что хорошо для Японии, хорошо и для России. Спиздили же у них когда-то матрешек, и до сих пор всем нравится.

Но я отвлекся. Я вспомнил про Танидзаки, потому что Collapse )

про то про что все

Все-таки все дело в том, что Лимонов довольно посредственный писатель. В молодости он писал неплохие стихи, но их-то как-раз никто и не помнит. А писатель он очень средний.Недавно я из чистого любопытства решил перечитать Эдичку. Врать я не стану это безусловно незаурядная книга. У него хороший репортерский глаз, он многое подмечает. Он писал порнографические сцены, когда по-русски этого еще почти не умели. То есть в России всегда умели писать похабно, но так чтобы на самом деле заводило... возможно в этом он был первооткрывателем. Что еще? Есть несколько ярких лирических кусков, в особенности то, что связанно с городом. Но в остальном, господи какой это зубодробительно занудный текст, какое мучительное переливание из одного и того же в одно и тоже. Ну родной, ну сколько можно, ты уже 10 раз это повторил теми же словами.Пожалуйста уже либо заткнись, либо хотя бы придумай, как сказать по другому. Да ладно, за хорошие энергичные куски можно бы и это простить. Но стиль... Этот ужасный лакейский стиль... "Я бы сделал с ней любовь". "Я делал с ней любовь". "Я буду делать с ним любовь". На каждой пятой странице. Невыносимо... Когда Бродский сказал, что это роман написанный Смердяковым, он ведь правда не кривил душой. У Лимонова во всех его текстах - безошибочно лакейская интонация. Он нашел ее рано, еще в юношеских стихах. И там это работало. Но прозу это убивает. И это при том, что "Эдичка" несомненно лучшая его книга.

Я это все к тому, что я встречал довольно представительную выборку людей, убежденных в том, что Лимонов великий русский писатель. Классик. Как правило они родились примерно между 75 и 85-м году и, в силу исторических обстоятельств, прочитали Лимонова в период полового созревания. Я отлично понимаю, почему вечный подросток Савенко оказывает такое убийственное воздействие на несозревший ум. Возможно если бы я его прочитал в нежном возрасте я тоже попал бы под его обаяние.

И с этой вашей машей мне все понятно. Она ведьCollapse )

(no subject)

Ценность Мальгина заключается в том, что про кого бы он не писал, хоть про Аскольдова, хоть про Старкова, хоть про Приставкина, у него всегда получается автопортрет. Но Мальгин - это не просто человек "мальгин". Он пишет не за себя, а за целую социальную группу. Мальгин пишет от лица тех, кого, пользуясь его же словами, можно было бы назвать "Любовницы Кобзона".

У Мальгина не просто великолепная, а особенная память. Она у него устроена как бухгалтерская книга. В одной колонке там Collapse )

(no subject)

Саша,

Вот я и прочитал "the Catcher in the Rye". Тебе уже вряд ли интересно, ты давно это проехал, но я обещал, так что вот. Во-первых, ты абсолютно прав. Никакой инфантильности в этой книжке нет, и я с удовольствием беру назад все те глупости, которые я наговорил. Не думаю, кстати, что мне так показалось из-за ритиного перевода. Он тоже никакой не инфантильный, а просто очень плохой и советский - я заглянул. Ты был прав и в другом: у меня с этой книжкой какие-то неприятные отношения. Жалобы на инфантильность - это чистая подмена. Это, ведь восхитительно написано: все видишь, всех узнаешь, ритмически чудо что-такое. И город конечно. Знакомство с топографией сильно обостряет восприятие. Но вот пока читал, у меня росло раздражение, которое к концу вылилось в настоящую злость. На себя или на автора, я точно не знаю. Сейчас наговорю тебе кучу других глупостей. У меня было устойчивое ощущение, что я с ним как боксер на ринге. И что мой противник знает один единственный маневр: ушел влево, сделал ложный замах правой и бьет с другой руки. И что он так как-то ловко навострился это делать, что каждый раз я пропускаю. В первый раз, в четырнадцатый, в двадцать пятый. И мне очень от этого обидно. Честное слово, я другой такой однообразно манипулятивной вещи и назвать не могу. Это просто Фон Триер какой-то. Там есть одна штука, которую я совершенно позабыл. Про мальчика, который выбросился из окна, и как его зубы разлетелись по асфальту, и никто не подходил к его телу. И я задумался: а почему же я эту сцену забыл. И, пари держу, большинство читателей забывает. И почему все помнят про этих дурацких уток, которые, честно-то говоря, ну на сто процентов манипулятивный предмет. Да вот, утки эти.... Он постоянно намекает читатель на какое-то обладание каким-то кодом, который теперь вот и читателю стал доступен. И читатель от этого хорошо себя чувствует. Тем более, что ему дают пароли для обмена. Но этот общий код - просто эстрадный гэг, не больше не меньше. Это как "солидный господь для солидных господь". "А ты помнишь уток в Центральном Парке?" Ну впрочем, это все наверное какие-то мои личные проблемы. А книжка прекрасная конечно.

Есть такой фильм, "My Dinner with Andre". Наверное ты его знаешь. Я много про него думал в последнее время. И у меня было какое-то устойчивое ощущение, что он как-то связан с Сэлинжэром. Я даже однажды в каком-то бестолковом порыве прочитал и Фрэнни, и Зуи. Чудовищное что-то. Особенно в ритином переводе (не было оригинала под рукой). Оказалось я искал черт знает где, то что валялось под ногами. Андрэ Грегори это Холден Колфилд через тридцать лет! Меня это убило просто!

Б

(no subject)

А кто-нибудь читал этот самый "Учебник Рисования"? Из тех фрагментов, с которыми удалось ознакомиться, кажется, что в основном это непроваренный пельмень, дурно структурированное, многословное изложение банальных общих мест. И, как водится, целый букет агрессивных комплексов. Новый "Бесконечный Тупик" , но в бездарном исполнении. Хотя то что касалось непосредственно живописи, мне показалось написано с любовью и даже каким-то другим языком. Я спрашиваю, потому что книжка стоит каких-то запредельных денег. Покупать - жаба жрет...

(no subject)

А кто-нибудь читал этот самый "Учебник Рисования"? Из тех фрагментов, с которыми удалось ознакомиться, кажется, что в основном это непроваренный пельмень, дурно структурированное, многословное изложение банальных общих мест. И, как водится, целый букет агрессивных комплексов. Новый "Бесконечный Тупик" , но в бездарном исполнении. Хотя то что касалось непосредственно живописи, мне показалось написано с любовью и даже каким-то другим языком. Я спрашиваю, потому что книжка стоит каких-то запредельных денег. Покупать - жаба жрет...