March 11th, 2010

Но оставаться холодной на его пылкий призыв – святотатство!

Интересно. У Быкова про это ничего нет. Может не знал, а скорее побрезговал.

В столовой остались только мы с Борей. Мы вышли на балкон. Необъятное звездное небо. Ни звука. Поздняя ночь. Вдруг Боря привлек меня к себе и кинулся страстно целовать. Я отвечала ему, но внутри меня ничего не отозвалось. Но оставаться холодной на его пылкий призыв – святотатство! Я мягко высвободилась из его объятий. И он не рассердился на меня. У меня по лицу текли слезы. Я сказала Боре, что в тот момент я не чувствовала ничего, кроме сострадания и жалости ко всем, ко всему миру, обязательной для романтиков Weltschmerz . Боря, разумеется, понял меня, но в действительности ему было неинтересно, что я чувствовала. Он был возбужден, говорил, что любит меня больше, чем брат, начал рассказывать о Древнем Египте и его династиях, где считалось не только естественным, но иногда даже обязательным для правителей жениться на сестрах.

Хотя почему, собственно, интересно?