October 27th, 2008

(no subject)

"Как, и вы за Обаму? Ну как вы можете, я не понимаю? Ведь вы же жили в Советском Союзе?!" - возмущенно спросила меня на недавней русской тусовке совершена незнакомая женщина. Причем, что характерно, я, вообще-то, стоял, молчал и в разговоры не вмешивался. Я их, честно говоря, старался даже не слушать. Вот и всегда со мной так. Помню еще в третьем классе на уроке французского языка Зоя Геннадьевна объясняла нам, почему Солженицын предатель, и что с ним надо сделать, а потом вдруг посмотрела на меня, вся побагровела и выгнала из класса. А ведь я тогда даже не знал, кто это такой? Ну да Бог с ней, с Зоей Геннадьевной. Меня на самом деле сейчас интересует генезис идеи глубокой мистической связи между Демократической Партией и Советской Властью. Зародилась она, я думаю, где-то в начале семидесятых годов на третьей "диссидентской волне" и вплоть до начала девяностых передавалась вновь прибывшим, как одно из коренных, важнейших американских знаний. О том, что демократы за Ленина, а республиканцы против, как подают на пособие, и где получают талоны на бесплатное питание, ты узнавал буквально одновременно. Это собственно, как родовая травма, которая сидит в подсознании советского эмигранта до конца его дней.

Конечно, общее объяснение республиканской ориентации большинства моих бывших соотечественников лежит на поверхности. Советские люди (а я сейчас говорю исключительно о них, оставляя в стороне тех кто помоложе) терпеть не могут налоги и негров. При этом они свято уверенны, что большая часть их налогов как раз и уходит на прокорм этих самых негров. Оставляя в стороне правомерность этого утверждения, зададимся вопросом: а при чем здесь все-таки Советский Союз, в котором и с неграми было не густо, да и на налоги никто по-моему не обижался. Собственно, и сама категорическая налоговая нетолерантность бывших советских людей объясняется отсутствием подобного опыта в доэмигрантской жизни: концепция того, что государство может отобрать у тебя существенную часть уже заработанных тобой денег в голове у простого советского человека совершенно не укладывалась. На это мне ответят, что демократическая партия всегда склонялась к уравнительным проектам, то есть стремилась отнимать у тех кто побогаче и отдавать тем кто победнее. Но даже если не принимать во внимание тот факт, что экономические противоречия между республиканцами и демократами оставалась по-преимуществу в области риторики ( Буш-пэр повышал налоги, при Никсоне, Рейгане и Буше младшем рекордно росли государственные расходы, Клинтон, напротив, реформировал вэлфэр), все равно не понятно, причем тут СССР, который никогда ничем подобным не занимался, а просто создавал экономические условия, в которых нельзя было разбогатеть законным образом.

Откуда же взялась эта загадочная связь? Чем больше об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что объяснение здесь не экономическое, а скорее историко-политическое. Начало третей волны приходится как раз на грустный финал вьетнамской кампании. Приехавшие диссиденты и диссидентски настроенные с удивлением обнаружили, что одна из двух главных американских партий фактически вместе с СССР поддерживает вьетнамских коммунистов. Удивление быстро сменилось ужасом: господи, они же им так все отдадут. Демократическая партия оказалась в глазах советских эмигрантов пятой колонной. Явление Рейгана, который первый громко сказал, что хрен я чего еще им отдам и начал посылать в Афган ракеты Земля-Воздух окончательно установило соотношение: демократ=советский, республиканец=антисоветский. СССР скоро двадцать лет как нет. За это время демократическая партия мало изменилась и вряд ли стала более симпатичной. Зато республиканская проделала долгий и удивительный путь от Рейгана через Карла Рова и до нынешнего кандидата в вице-призиденты А они все спрашивают: "Ведь вы же из СССР. Как вы можете?"

(no subject)

"Как, и вы за Обаму? Ну как вы можете, я не понимаю? Ведь вы же жили в Советском Союзе?!" - возмущенно спросила меня на недавней русской тусовке совершена незнакомая женщина. Причем, что характерно, я, вообще-то, стоял, молчал и в разговоры не вмешивался. Я их, честно говоря, старался даже не слушать. Вот и всегда со мной так. Помню еще в третьем классе на уроке французского языка Зоя Геннадьевна объясняла нам, почему Солженицын предатель, и что с ним надо сделать, а потом вдруг посмотрела на меня, вся побагровела и выгнала из класса. А ведь я тогда даже не знал, кто это такой? Ну да Бог с ней, с Зоей Геннадьевной. Меня на самом деле сейчас интересует генезис идеи глубокой мистической связи между Демократической Партией и Советской Властью. Зародилась она, я думаю, где-то в начале семидесятых годов на третьей "диссидентской волне" и вплоть до начала девяностых передавалась вновь прибывшим, как одно из коренных, важнейших американских знаний. О том, что демократы за Ленина, а республиканцы против, как подают на пособие, и где получают талоны на бесплатное питание, ты узнавал буквально одновременно. Это собственно, как родовая травма, которая сидит в подсознании советского эмигранта до конца его дней.

Конечно, общее объяснение республиканской ориентации большинства моих бывших соотечественников лежит на поверхности. Советские люди (а я сейчас говорю исключительно о них, оставляя в стороне тех кто помоложе) терпеть не могут налоги и негров. При этом они свято уверенны, что большая часть их налогов как раз и уходит на прокорм этих самых негров. Оставляя в стороне правомерность этого утверждения, зададимся вопросом: а при чем здесь все-таки Советский Союз, в котором и с неграми было не густо, да и на налоги никто по-моему не обижался. Собственно, и сама категорическая налоговая нетолерантность бывших советских людей объясняется отсутствием подобного опыта в доэмигрантской жизни: концепция того, что государство может отобрать у тебя существенную часть уже заработанных тобой денег в голове у простого советского человека совершенно не укладывалась. На это мне ответят, что демократическая партия всегда склонялась к уравнительным проектам, то есть стремилась отнимать у тех кто побогаче и отдавать тем кто победнее. Но даже если не принимать во внимание тот факт, что экономические противоречия между республиканцами и демократами оставалась по-преимуществу в области риторики ( Буш-пэр повышал налоги, при Никсоне, Рейгане и Буше младшем рекордно росли государственные расходы, Клинтон, напротив, реформировал вэлфэр), все равно не понятно, причем тут СССР, который никогда ничем подобным не занимался, а просто создавал экономические условия, в которых нельзя было разбогатеть законным образом.

Откуда же взялась эта загадочная связь? Чем больше об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что объяснение здесь не экономическое, а скорее историко-политическое. Начало третей волны приходится как раз на грустный финал вьетнамской кампании. Приехавшие диссиденты и диссидентски настроенные с удивлением обнаружили, что одна из двух главных американских партий фактически вместе с СССР поддерживает вьетнамских коммунистов. Удивление быстро сменилось ужасом: господи, они же им так все отдадут. Демократическая партия оказалась в глазах советских эмигрантов пятой колонной. Явление Рейгана, который первый громко сказал, что хрен я чего еще им отдам и начал посылать в Афган ракеты Земля-Воздух окончательно установило соотношение: демократ=советский, республиканец=антисоветский. СССР скоро двадцать лет как нет. За это время демократическая партия мало изменилась и вряд ли стала более симпатичной. Зато республиканская проделала долгий и удивительный путь от Рейгана через Карла Рова и до нынешнего кандидата в вице-призиденты А они все спрашивают: "Ведь вы же из СССР. Как вы можете?"