August 21st, 2007

La Pasion segun San Marcos

Ощущение, как будто оказался свидетелем чего-то очень важного. Как будто постоял в центре какого-то силового поля, которое будет определять культурную конфигурацию на много лет вперед. Про Освальдо Голихова и его Страсти по св. Марку стоит записать.

Три хора - справа, слева и сверху. Человек по двадцать в каждом. Хористы одеты в костюмы, напоминающие солдатское белье времен Первой Мировой. Белое с фиолетовым. На головах у женщин кругло повязанные фиолетовые платки. Хоры перемещаются со сцены, меняются местами, уходят, приходят, составляют некие процессии. В центре оркестр. Скрипки, басы, большой аккордеон, здоровые мужики при африканских барабанах. Дирижер с неприлично выразительной лысиной штопором ввинчивающейся в зал. Ноги ниже колен вросли в пол, как будто гвоздями прибиты, а все остальное тело в непрерывном каком-то экстатическом полете. То ли он ведет этот оркестр, то ли самого его ведет, раскручивает, уносит... Впрочем, дирижера в нормальном смысле у этого действа и не может быть.

На просцениум выходят солисты по-одному и группами. Солисты: типа базарных сказителей с протяжно скрипучими голосами в диапазоне от круглолицего негра недоуменно разводящего руками после каждой выпетой фразы, серьезной толстой черной тетеньки в очках, солидно толкующей, заботливо токуещей и кивающей в такт, до истерического североафриканца в белой шапочке, кричащего как большая суетливая противная птица. Еще две певицы в длинных белых платьях. Одна маленького роста, худенькая, с очень низким голосом похожа на ангела, поющего фламенко. У ней еще были две такие арии... Одна начиналась так: "Аба-Аба-Аба...". А другая так: "ЭлоИ-ЭлоИ-ЭлоИ..." Понятно про что, да? Другая высокая и оперная. Она и поет оперным голосом оперную арию от лица св. Петра на стихи галлицийской поэтессы Розали де Кастро: "Ой ты бесцветная луна, что ж ты смотришь на меня..." (перевод мой с английского перевода простите).

Цвет: однородно насыщенный яркий - ярко желтый, ярко синий, ярко красный. Звук: в основном голоса и барабаны. Остальные инструменты тянутся вслед. Музыка: ну не знаю я. Нечеловеческая... Я не знаю как писать про музыку. Там она казалось гениальной. И в тоже время я не знаю, можно ли отделить ее от того, что происходит на сцене. Потому что все это вместе оно все вместе. И через пять минут после начала перестаешь думать о том, как эта штука устроена. А как посол св. благоверного кн. Владимира на богослужении в св. Софии - где ты там, на земле, на небе ли - хрен поймешь. Она работает. Думаешь потом.

Итак: Страсти по Марку, созданы человеком христианству абсолютно постороннему. Голихов: "Я всегда знал что св. Марк для евреев безопасен. И еще я знал, что св. Иоанн для евреев ужасен." И вот еще: "...если ты еврейский ребенок, который растет в официально Католической стране, и все твои друзья ходят к Мессе,тебе хочется понять... По счастью, то что я композитор, дало мне такую возможность."

Вот картинка Брейгеля "Детские Игры". Она очень страшная, потому что это одна из самых посторонних картинок на свете. Она сделана как бы кем-то, для кого как понятие ребенка, так и понятие игры это, что-то совершенно чужое, параллельное. Он одновременно знает что есть такие существа - дети, и что есть такое занятие - игра, но в то же время ни то, ни другое, ни о чем ему не говорит.То что делают эти дети для них самих полно смысла, но для нас, оно страшно и непонятно. Вот они, смотрите:
Collapse )

La Pasion segun San Marcos

Ощущение, как будто оказался свидетелем чего-то очень важного. Как будто постоял в центре какого-то силового поля, которое будет определять культурную конфигурацию на много лет вперед. Про Освальдо Голихова и его Страсти по св. Марку стоит записать.

Три хора - справа, слева и сверху. Человек по двадцать в каждом. Хористы одеты в костюмы, напоминающие солдатское белье времен Первой Мировой. Белое с фиолетовым. На головах у женщин кругло повязанные фиолетовые платки. Хоры перемещаются со сцены, меняются местами, уходят, приходят, составляют некие процессии. В центре оркестр. Скрипки, басы, большой аккордеон, здоровые мужики при африканских барабанах. Дирижер с неприлично выразительной лысиной штопором ввинчивающейся в зал. Ноги ниже колен вросли в пол, как будто гвоздями прибиты, а все остальное тело в непрерывном каком-то экстатическом полете. То ли он ведет этот оркестр, то ли самого его ведет, раскручивает, уносит... Впрочем, дирижера в нормальном смысле у этого действа и не может быть.

На просцениум выходят солисты по-одному и группами. Солисты: типа базарных сказителей с протяжно скрипучими голосами в диапазоне от круглолицего негра недоуменно разводящего руками после каждой выпетой фразы, серьезной толстой черной тетеньки в очках, солидно толкующей, заботливо токуещей и кивающей в такт, до истерического североафриканца в белой шапочке, кричащего как большая суетливая противная птица. Еще две певицы в длинных белых платьях. Одна маленького роста, худенькая, с очень низким голосом похожа на ангела, поющего фламенко. У ней еще были две такие арии... Одна начиналась так: "Аба-Аба-Аба...". А другая так: "ЭлоИ-ЭлоИ-ЭлоИ..." Понятно про что, да? Другая высокая и оперная. Она и поет оперным голосом оперную арию от лица св. Петра на стихи галлицийской поэтессы Розали де Кастро: "Ой ты бесцветная луна, что ж ты смотришь на меня..." (перевод мой с английского перевода простите).

Цвет: однородно насыщенный яркий - ярко желтый, ярко синий, ярко красный. Звук: в основном голоса и барабаны. Остальные инструменты тянутся вслед. Музыка: ну не знаю я. Нечеловеческая... Я не знаю как писать про музыку. Там она казалось гениальной. И в тоже время я не знаю, можно ли отделить ее от того, что происходит на сцене. Потому что все это вместе оно все вместе. И через пять минут после начала перестаешь думать о том, как эта штука устроена. А как посол св. благоверного кн. Владимира на богослужении в св. Софии - где ты там, на земле, на небе ли - хрен поймешь. Она работает. Думаешь потом.

Итак: Страсти по Марку, созданы человеком христианству абсолютно постороннему. Голихов: "Я всегда знал что св. Марк для евреев безопасен. И еще я знал, что св. Иоанн для евреев ужасен." И вот еще: "...если ты еврейский ребенок, который растет в официально Католической стране, и все твои друзья ходят к Мессе,тебе хочется понять... По счастью, то что я композитор, дало мне такую возможность."

Вот картинка Брейгеля "Детские Игры". Она очень страшная, потому что это одна из самых посторонних картинок на свете. Она сделана как бы кем-то, для кого как понятие ребенка, так и понятие игры это, что-то совершенно чужое, параллельное. Он одновременно знает что есть такие существа - дети, и что есть такое занятие - игра, но в то же время ни то, ни другое, ни о чем ему не говорит.То что делают эти дети для них самих полно смысла, но для нас, оно страшно и непонятно. Вот они, смотрите:
Collapse )