October 1st, 2006

(no subject)

Когда я был маленьким папа любил возить меня за город и гулять со мной вдоль заборов правительственных дач, партийных санаториев и других закрытых объектов. Там, за высоченными глухими стенами, в серебристой тени вековых елей, под журчание невидимых из за ограды прохладных ручьев происходила та самая незаслуженно благополучная и изобильная жизнь, куда нас с папой не пускали.

Иногда к нам подваливал какой-нибудь серенький мордатый человечек в плаще, с бегающими глазками и спрашивал, что мы тут делаем. Я весь сжимался от страха, а папа был на верху блаженства. Он изображал наивную физиономию и заговорщицким полушепотом спрашивал человек, что за этим забором находится и кто здесь живет. В ответ на это человек обычно в вежливой, но категорической форме просил нас отойти от забора.

«Мы поехали за город, а за городом дожди, а за городом заборы, за заборами вожди…» - пел Галич. Господи как же я ненавидел Советскую Власть за все ее заборы, когда был маленьким!

Теперь я живу в таких местах, где не возможно и 5 шагов пройти, чтобы не упереться в чей-нибудь забор, загородку или просто знак “Проход Запрещен». Частные пляжи, частные озера, частные леса – это в порядке вещей и ни у кого не вызывает хотя бы недоумения. Я думаю, что и в оставленном мной Отечестве всего этого стало многократно больше. И нет такой Советской Власти на которую можно было бы повесить всех собак, по поводу царящей вокруг социальной несправедливости.

Я уже совсем большой, я понимаю, что без несправедливости не получится, что в чем-то она даже более не менее справедлива, или, по-крайней мере лучше всякой возможной справедливости, тем более, что ко мне она гораздо справедливей, чем к подавляющему большинству людей, живущих со мной на этой земле, и все-таки, как же я до сих ненавижу эти блядские заборы!

(no subject)

Когда я был маленьким папа любил возить меня за город и гулять со мной вдоль заборов правительственных дач, партийных санаториев и других закрытых объектов. Там, за высоченными глухими стенами, в серебристой тени вековых елей, под журчание невидимых из за ограды прохладных ручьев происходила та самая незаслуженно благополучная и изобильная жизнь, куда нас с папой не пускали.

Иногда к нам подваливал какой-нибудь серенький мордатый человечек в плаще, с бегающими глазками и спрашивал, что мы тут делаем. Я весь сжимался от страха, а папа был на верху блаженства. Он изображал наивную физиономию и заговорщицким полушепотом спрашивал человек, что за этим забором находится и кто здесь живет. В ответ на это человек обычно в вежливой, но категорической форме просил нас отойти от забора.

«Мы поехали за город, а за городом дожди, а за городом заборы, за заборами вожди…» - пел Галич. Господи как же я ненавидел Советскую Власть за все ее заборы, когда был маленьким!

Теперь я живу в таких местах, где не возможно и 5 шагов пройти, чтобы не упереться в чей-нибудь забор, загородку или просто знак “Проход Запрещен». Частные пляжи, частные озера, частные леса – это в порядке вещей и ни у кого не вызывает хотя бы недоумения. Я думаю, что и в оставленном мной Отечестве всего этого стало многократно больше. И нет такой Советской Власти на которую можно было бы повесить всех собак, по поводу царящей вокруг социальной несправедливости.

Я уже совсем большой, я понимаю, что без несправедливости не получится, что в чем-то она даже более не менее справедлива, или, по-крайней мере лучше всякой возможной справедливости, тем более, что ко мне она гораздо справедливей, чем к подавляющему большинству людей, живущих со мной на этой земле, и все-таки, как же я до сих ненавижу эти блядские заборы!

(no subject)

Пытаюсь читать "День Опричника". По-моему такая книжка уже была. "Кысь" называлась. Все никак не найду 3 основных отличия.

(no subject)

Пытаюсь читать "День Опричника". По-моему такая книжка уже была. "Кысь" называлась. Все никак не найду 3 основных отличия.