August 2nd, 2006

(no subject)

А жизнь между тем все равно это самое. Хотя жарко.

Вот например, уже достаточно давно, но я об этом еще не писал, ходили на одного интересного японца. Зрелище было я не знаю как назвать, потому что для танца это было слишком медленно, для пантомимы слишком быстро, а для худ. инсталляции слишком долго на это надо было смотреть и к тому же все под музыку. Инсталляция правда на сцене была, потому что для просто декорации это было слишком красиво. Она состояла из таких круглых как бы пеньков, которые были сделаны из полураскрытых книг, склеенных корешками,так что страницы торчали наружу. Из этих пеньков была построена целая стена и еще ими была заставлена половина сцены. А другая половина сцены была сплошь покрыта старыми ботинками. Ими потом в конце представления кидались в зрительный зал, но они не долетали, а стукались о воздух и падали обратно на сцену. Мне потом сказали, что сцена была отделена от зала прозрачной занавеской, но я ее не заметил. Вобщем описывать это все ужасно трудно.

Еще там был маленький столик на который были навалены осколки битого стекла и главного исполнителя сначало ужасно колбасило за этим столиком, а потом когда он встал из-за столика его стало еще больше колбасить, так что в некоторые моменты на это просто было больно смотреть, и музыка была соответствующая. А потом там еше двое пришли и их там тоже колбасило будь здоров как, причем эти двое были в масках, а тот первый - лысый. И все были в черном. Кошмар, короче.

Но что меня во всем этом на самом деле вставило, так это живой ворон. Здоровая такая птица размером с небольшую курицу появилась невесть откуда размахивая мощными черными крыльями в самом начале действа и дальше не уходила со сцены до самого конца. Потрясало при этом его, ворона, какое-то осмысленное участие в происходящем. То есть он то подходил к персонажу и вступал с ним в какое-то невербальное общение, то вскакивал на столик и мелодично перебирал лапками по битому стеклу, а то просто меланхолично перебирал клювом книжные страницы, время от времени раскрывая какую-нибудь книжку и задумчиво глядя в текст. Причем он делал это все как-то ужасно уместно, даже не подчиняясь ритму сценического действия, а как бы задавая этот ритм. И очевидно было, что никто никаких команд ему не дает, а вот просто он наблюдает за тем что происходит на сцене, слушает музыку и делает то, что считает нужным в данный момент.

И было у него то, что в полной мере бывает у редкого театрального актера - presence, присутствие.

А я почему-то, все время примерял его к Чехову. Все думал, как бы хорош был этот ворон в "Вищневом Саду" или в "Дяде Ване". Может потому, что всегда хочется увидеть великого артиста в любимом произведении. Не знаю...

Или еще такой пример... Хотя ну его на фиг. В следующий раз. Жарко...

(no subject)

А жизнь между тем все равно это самое. Хотя жарко.

Вот например, уже достаточно давно, но я об этом еще не писал, ходили на одного интересного японца. Зрелище было я не знаю как назвать, потому что для танца это было слишком медленно, для пантомимы слишком быстро, а для худ. инсталляции слишком долго на это надо было смотреть и к тому же все под музыку. Инсталляция правда на сцене была, потому что для просто декорации это было слишком красиво. Она состояла из таких круглых как бы пеньков, которые были сделаны из полураскрытых книг, склеенных корешками,так что страницы торчали наружу. Из этих пеньков была построена целая стена и еще ими была заставлена половина сцены. А другая половина сцены была сплошь покрыта старыми ботинками. Ими потом в конце представления кидались в зрительный зал, но они не долетали, а стукались о воздух и падали обратно на сцену. Мне потом сказали, что сцена была отделена от зала прозрачной занавеской, но я ее не заметил. Вобщем описывать это все ужасно трудно.

Еще там был маленький столик на который были навалены осколки битого стекла и главного исполнителя сначало ужасно колбасило за этим столиком, а потом когда он встал из-за столика его стало еще больше колбасить, так что в некоторые моменты на это просто было больно смотреть, и музыка была соответствующая. А потом там еше двое пришли и их там тоже колбасило будь здоров как, причем эти двое были в масках, а тот первый - лысый. И все были в черном. Кошмар, короче.

Но что меня во всем этом на самом деле вставило, так это живой ворон. Здоровая такая птица размером с небольшую курицу появилась невесть откуда размахивая мощными черными крыльями в самом начале действа и дальше не уходила со сцены до самого конца. Потрясало при этом его, ворона, какое-то осмысленное участие в происходящем. То есть он то подходил к персонажу и вступал с ним в какое-то невербальное общение, то вскакивал на столик и мелодично перебирал лапками по битому стеклу, а то просто меланхолично перебирал клювом книжные страницы, время от времени раскрывая какую-нибудь книжку и задумчиво глядя в текст. Причем он делал это все как-то ужасно уместно, даже не подчиняясь ритму сценического действия, а как бы задавая этот ритм. И очевидно было, что никто никаких команд ему не дает, а вот просто он наблюдает за тем что происходит на сцене, слушает музыку и делает то, что считает нужным в данный момент.

И было у него то, что в полной мере бывает у редкого театрального актера - presence, присутствие.

А я почему-то, все время примерял его к Чехову. Все думал, как бы хорош был этот ворон в "Вищневом Саду" или в "Дяде Ване". Может потому, что всегда хочется увидеть великого артиста в любимом произведении. Не знаю...

Или еще такой пример... Хотя ну его на фиг. В следующий раз. Жарко...