July 24th, 2006

(no subject)

А вот у одной моей знакомой - она рассказывала - была когда-то подруга. Это была очень амбициозная подруга. Она переехала в Москву из провинции и жизнь у ней была, естественно не простая, но зато у нее был план: она мечтала стать любовницей члена Политбюро. Причем именно что члена, ну, то есть, политбюро, а кандидаты в члены ей даже и не рассматривались. И более чем преклонный возраст тогдашних членов ее совершенно не смущал.

Кстати, кандидатом в члены в политбюро, между прочим, был даже один какой-то человек по фамилии Дымшиц. Мне папа его фамилию с гордостью показывал в списке кандидатов в члены, когда я был еще совсем маленький и мало чего в этом понимал. Интересно, куда он потом делся... Впрочем, нет, не очень интересно...

Так вот, возвращаясь к подруге моей знакомой: ей, представь себе, удалось устроиться на работу к самому Косыгину. На дачу. Уборщицей. Только ни черта у ней из этого все равно не вышло. То есть Косыгина она много раз на даче видела. И даже несколько раз сталкивалась с проходящим мимо Косыгиным практически лицом к лицу в момент уборки разных помещений. Только премьер на нее так и не обратил никакого внимания. Он вообще ни на кого в доме не обращал внимания. Он приходил с работы очень поздно и часами сидел в кресле без движения слушая пластинки с классической музыкой. И никому никогда не говорил ни слова\

Или вот еще такой сюжет. Юрий Любимов (режиссер) рассказывал другому моему знакомому. Любимов когда-то, в давние времена приятельствовал с Байбаковым, председателем Госплана и тоже членом в Политбюро. Он запросто заходил к нему в кабинет и часами ругал советскую власть, а Байбаков слушал, прихлебывал чаекиз граненного стакана в стальном совминовском подстаканнике и с пониманием кивал.

Но один раз, то ли день у него сложился неудачно, то ли Любимов его в конце-концов достал, но он не выдержал и с горечью сказал: "Послушайте, а зачем вы все мне рассказываете? Вы думаете я не знаю. что происходит? Вот я на улицу выхожу, смотрю вокруг и думаю: Господи, тролейбусы ходят, магазины открыты, люди на работу идут, да как это вообще возможно?"

Что я на самом деле хочу сказать... Я на самом деле хочу сказать, что парламентская демократия она конечно да, но при ней как-то все ужасно мельчает. Те же коллективные действия, например. Вот помню, когда мне было лет пять, папа водил меня прощаться с мертвым Ворошиловым в Колонный Зал Советской Армии или что то такое. Очередь была часов на пять. А когда мы проходили мимо гроба я увидел, что у Ворошилова усы, а рядом, папа показал, лежали его ордена. Было очень интересно. А вечером мы были в гостях у деда, и тетя Фрида, сестра деда, сказала, что все правильно, а вот если бы хоронили Буденого, она бы не пошла...

(no subject)

А вот у одной моей знакомой - она рассказывала - была когда-то подруга. Это была очень амбициозная подруга. Она переехала в Москву из провинции и жизнь у ней была, естественно не простая, но зато у нее был план: она мечтала стать любовницей члена Политбюро. Причем именно что члена, ну, то есть, политбюро, а кандидаты в члены ей даже и не рассматривались. И более чем преклонный возраст тогдашних членов ее совершенно не смущал.

Кстати, кандидатом в члены в политбюро, между прочим, был даже один какой-то человек по фамилии Дымшиц. Мне папа его фамилию с гордостью показывал в списке кандидатов в члены, когда я был еще совсем маленький и мало чего в этом понимал. Интересно, куда он потом делся... Впрочем, нет, не очень интересно...

Так вот, возвращаясь к подруге моей знакомой: ей, представь себе, удалось устроиться на работу к самому Косыгину. На дачу. Уборщицей. Только ни черта у ней из этого все равно не вышло. То есть Косыгина она много раз на даче видела. И даже несколько раз сталкивалась с проходящим мимо Косыгиным практически лицом к лицу в момент уборки разных помещений. Только премьер на нее так и не обратил никакого внимания. Он вообще ни на кого в доме не обращал внимания. Он приходил с работы очень поздно и часами сидел в кресле без движения слушая пластинки с классической музыкой. И никому никогда не говорил ни слова\

Или вот еще такой сюжет. Юрий Любимов (режиссер) рассказывал другому моему знакомому. Любимов когда-то, в давние времена приятельствовал с Байбаковым, председателем Госплана и тоже членом в Политбюро. Он запросто заходил к нему в кабинет и часами ругал советскую власть, а Байбаков слушал, прихлебывал чаекиз граненного стакана в стальном совминовском подстаканнике и с пониманием кивал.

Но один раз, то ли день у него сложился неудачно, то ли Любимов его в конце-концов достал, но он не выдержал и с горечью сказал: "Послушайте, а зачем вы все мне рассказываете? Вы думаете я не знаю. что происходит? Вот я на улицу выхожу, смотрю вокруг и думаю: Господи, тролейбусы ходят, магазины открыты, люди на работу идут, да как это вообще возможно?"

Что я на самом деле хочу сказать... Я на самом деле хочу сказать, что парламентская демократия она конечно да, но при ней как-то все ужасно мельчает. Те же коллективные действия, например. Вот помню, когда мне было лет пять, папа водил меня прощаться с мертвым Ворошиловым в Колонный Зал Советской Армии или что то такое. Очередь была часов на пять. А когда мы проходили мимо гроба я увидел, что у Ворошилова усы, а рядом, папа показал, лежали его ордена. Было очень интересно. А вечером мы были в гостях у деда, и тетя Фрида, сестра деда, сказала, что все правильно, а вот если бы хоронили Буденого, она бы не пошла...