(no subject)
В субботу в Самоваре читал стихи Томас Венцлова. В Самоваре на втором этаже для чтений оборудовано специальное помещение. Длиное предлинное и очень узкое, оно все занято огромным столом, тяжелым, чуть что не каменным. Вдоль него расставлено множество стульев, а во главе помещается чтец, Выглядит это всё несколько диковинно, словно зал заседаний некой тайной ложи.
На соседнем со мной стуле сидела женщина удивительной красоты , длинные, гладко зачёсанные назад зодотистые волосы, очень правильный овал немного кошачьего лица, дивная кожа, удивительного какого-то желтовато-матового оттенка и отрешенное как у статуй выражение. Цвета глаз я обыкновенно не замечаю, но у такой женщины они дожна быть или ярко синими или интенсивно серыми. Выглядит не старше 30. Разумеется, это была вдова Бродского. Почему-то вдруг стало его ужасно жалко. Может быть, потому, что на самом деле таких женщин не бывает.
Рядом с ней сидела девочка лет 6-7 очень на неё похожая и совсем не красивая, с сильно вытянутыми вперед неправильными зубами. Девочка сидела очень тихо и прямо, как хорошо воспитанный ребёнок, не зевала, не ёрзала, не смотрела по сторонам, но где-то уже под самый конец чтения встала и тихо вышла.
Венцлова такой, какой и должен быть, в белой рубашке, в бабочке, со щёточкой усов, пожилой, сухонький европейский профессор. Он читал себя в переводе Гандельсмана. Переводы хорошие ( вероятно ), но не настолько, чтобы хоть строчка задержалась. Дремлешь себе под красивый вычурный ритм. А такого чтобы “вернешься ль ты в воспетую подробно юдоль, чья геометрия подобна” совсем не было.
Ещё Венцлова рассказал, как ездил в Пекин, по приглашению профессора Лю Вэня, первого в Китае специалиста по Бродскому. “Молодой ещё довольно человек, похожий на наших шестидесятников, наивный немножко...”-всё это с лёгким прибалтийским акцентом. Профессор Лю Вэнь, как оказалось, еще и переводчик Пушкина. Вопрос “ а что вы его перевели “ очень профессора удивил: “ Как что,всё что он написал, то и перевёл.” Венцлова спросил его, какое произведение Пушкина в Китае самое популярное, и тот не задумываясь ответил: “Конечно ‘Капитанская Дочка’! Это произведение у нас переведено ещё в XIX веке и широко популярно. Очень китайская история. Только у нас Пугачев, как правило, становится императором и учреждает новую династию.” Пурга, одним словом...
На соседнем со мной стуле сидела женщина удивительной красоты , длинные, гладко зачёсанные назад зодотистые волосы, очень правильный овал немного кошачьего лица, дивная кожа, удивительного какого-то желтовато-матового оттенка и отрешенное как у статуй выражение. Цвета глаз я обыкновенно не замечаю, но у такой женщины они дожна быть или ярко синими или интенсивно серыми. Выглядит не старше 30. Разумеется, это была вдова Бродского. Почему-то вдруг стало его ужасно жалко. Может быть, потому, что на самом деле таких женщин не бывает.
Рядом с ней сидела девочка лет 6-7 очень на неё похожая и совсем не красивая, с сильно вытянутыми вперед неправильными зубами. Девочка сидела очень тихо и прямо, как хорошо воспитанный ребёнок, не зевала, не ёрзала, не смотрела по сторонам, но где-то уже под самый конец чтения встала и тихо вышла.
Венцлова такой, какой и должен быть, в белой рубашке, в бабочке, со щёточкой усов, пожилой, сухонький европейский профессор. Он читал себя в переводе Гандельсмана. Переводы хорошие ( вероятно ), но не настолько, чтобы хоть строчка задержалась. Дремлешь себе под красивый вычурный ритм. А такого чтобы “вернешься ль ты в воспетую подробно юдоль, чья геометрия подобна” совсем не было.
Ещё Венцлова рассказал, как ездил в Пекин, по приглашению профессора Лю Вэня, первого в Китае специалиста по Бродскому. “Молодой ещё довольно человек, похожий на наших шестидесятников, наивный немножко...”-всё это с лёгким прибалтийским акцентом. Профессор Лю Вэнь, как оказалось, еще и переводчик Пушкина. Вопрос “ а что вы его перевели “ очень профессора удивил: “ Как что,всё что он написал, то и перевёл.” Венцлова спросил его, какое произведение Пушкина в Китае самое популярное, и тот не задумываясь ответил: “Конечно ‘Капитанская Дочка’! Это произведение у нас переведено ещё в XIX веке и широко популярно. Очень китайская история. Только у нас Пугачев, как правило, становится императором и учреждает новую династию.” Пурга, одним словом...
