Boris L (borisl) wrote,
Boris L
borisl

Categories:
Это все что я помню про свой первый пионерский лагерь.

Я стоял вытянув руки по швам и, напрягая детскую шею, громко пел песню «Если друг оказался вдруг…». Один. Без музыкального сопровождения. А весь наш отряд сидел и внимательно меня слушал.

На маленьких детских стульчиках, расставленных в ряд, сидел весь наш отряд. Слева - первая звездочка, справа - вторая. Звездочки были октябрятскими, потому что состояли целиком из октябрят. Но командовали звездочками пионеры. Второй звездочкой командовал я, а первой - моя двоюродная сестра А.

Я попал в октябрятский отряд за маленький рост, а моя двоюродная сестра А - со мной за компанию. У нее была ужасно интересная задница. Она была очень розового цвета и вся такая какая-то ноздреватая. Я такой задницы в жизни не видел. Я правда, на тот момент, других задниц толком вообще не видел. Я переходил в четвертый класс.

А близко я познакомился с ее задницей предыдущим летом. Мы тогда жили вместе на даче у деда. Дед зашел в комнату в тот момент, когда я, высунув язык , старательно тыкался в студенистую колыхающуюся мякоть большой деревянной костюмной вешалкой. Вешалка изображала шприц для уколов. Не знаю, кому из нас пришла в голову эта идея. Мне, наверное.

Сестра А лежала животом поперек дедовской кровати. Носками ног она упиралась в пол и немножко кряхтела. Дед схватился за сердце и вышел из комнаты. На этом наши игры в больницу закончились, потому что взрослые стали внимательнее присматривать за нами, мешая уединиться.

Воспоминания о заднице сестры А тревожили меня весь последующий год, вызывая странную одновременно приятную и дискомфортную щекотку где-то ниже живота, в происхождении которой я не слишком отдавал себе отчет.

При нашей нескорой следующей встрече на чьем-то родственном дне рождении я, несколько волнуясь, предложил сестре А на время превратить свободную от гостей ванную комнату в медицинский кабинет. Но сестра А сделала вид, что меня не понимает, и как-то странно при этом на меня посмотрела. Мне почему-то стало очень стыдно.

А потом нас вместе отправили в пионерский лагерь. Каждое утро после подъема и умывания октябрятские звездочки, которыми мы с сестрой руководили, выстраивались на октябрятско - пионерскую линейку на площадке для построений перед нашим жилым корпусом. Слева выстраивалась моя звездочка, а справа звездочка моей сестры А. А посредине, лицом к нам, стояла командир отряда Света К и принимала раппорт.

Света К была третьим пионером в нашем отряде. Она была почти такого же маленького роста как я, а на лице у ней были веснушки, а глаза у ней светились нездоровым энтузиазмом. Наверное поэтому она и стала командиром отряда. А не я. Или моя двоюродная сестра А.

Звонким голоском Света К отдавала команду о начале линейки. И тогда из наших рядов строевым шагом выходила моя сестра А и, старательно топая маленькими толстенькими ножками, приближалась к Свете К. Крепко сбитая, серьезная и целеустремленная моя сестра так старательно отмахивала сжатыми в тяжелые кулачки руками и так решительно надвигалась на Свету К, что в какой-то момент за командира отряда становилось страшно. Но не дойдя до Светы К несколько шагов, моя сестра А замирала, опускала сжатые кулаки вниз, а потом стремительно вскидывала правую руку вверх в мощном пионерском салюте и кричала густым мужским басом:

«Товарищ командир отряда, первая звездочка на утреннюю линейку построена!»
Света К отвечала испуганной отмашкой, моя сестра разворачивалась и деловито топала на место, и тут наступала моя очередь.

Пока я маршировал в сторону Светы К, я все время представлял себя как бы немножко со стороны, как я красиво иду отдавать раппорт командиру нашего отряда, и как если бы папа меня сейчас увидел, он бы не сказал «не-сутулься-разверни-плечи» и не стукнул бы меня обидно по спине.

И я подходил к Свете К и пронзительно смотрел ей в глаза, и она отвечала мне тоже пронзительно, и я рапортовал, и мы салютовали друг другу, и я шел на место, стараясь не обращать внимания на то, как моя сестра исподтишка показывает на меня толстеньким пальчиком и хихикает, и вся эта мелкота из первой звездочки тоже подхихикивает за ней.

Вообще-то мне шло на пользу быть начальником. Мне казалось, что я вижу свое отражение в глазах Светы К в момент раппорта, и отражение это мне нравилось.
Поэтому когда Света К подошла ко мне и спросила, не хочу ли я поучаствовать в концерте художественной самодеятельности, я без малейшего колебания предложил спеть свою любимую песню, которую не раз слышал в гитарном исполнении друга моих родителей дяди Фимы М.

И вот я стоял, вытянув руки по швам и, напрягая детскую шею, громко пел песню «Если друг оказался вдруг…». Один. В первый и последний раз в своей жизни на сцене. А в моей голове все быстрее и быстрее раскручивался гигантский вопросительный знак, который означал: «Господи, что я делаю?» И это не помогало мне петь.

А когда я закончил, я был почти без сознания от страха, и пока мне хлопали, а мне хлопали, я некоторое время топтался на одном месте, не зная, что мне делать, но на сцену уже деловито топала моя сестра, и я почти падал на подставленный мне Светой К детский стульчик.

И сестра сделала шаг вперед , пронзительном посмотрела в зал и запела баритоном:
« На лесной полянке бой происходил.
Командир у немцев девочку отбил. »

На следующий день Света К подошла ко мне и сказала:
- Хочешь я тебе что-то покажу…
- Ну, - заволновался я.
- А ты честное пионерское никому не скажешь? – спросила Света К.
- Честное пионерское! – сказал я, волнуясь еще больше.
- Честное ленинское? – еще раз спросила Света К. Голос ее дрожал.
- Честное ленинское! - убежденно сказал я. И у меня перехватило горло.

И Света К. повела меня в кусты на краю лагеря около забора. Мы некоторое время продирались через колючие заросли. Кусты больно кололись и царапались. Когда мы наконец выбрались на какую-то прогалину, мы оба тяжело дышали.

- Вот, сказала Света К и показала куда-то под ноги. Прямо под ногами из земли торчала тоненькая реечка, к которой была приколочена табличка. На табличке было написано: «Здесь похоронены Скворец и Скворчиха».

- Что это? – спросил я.
- Это Могила Скворца и Скворчихи! – сказала Света К. В глазах у ней стояли слезы.
- А…- сказал я и полез обратно из кустов.

Когда нас увозили домой я как всегда укачался и меня тошнило в автобусе, а моя двоюродная сестра А громко пела:
« Автобус к радуге подходит.
Водитель подает сигнал.
Родная мамочка целует
А папа чемодан несет.»

Это все что я помню про свой первый пионерский лагерь.
Subscribe

  • Abuse of Weakness

    На постели застеленной белым бельем лежит худая женщина средних лет. Она лежит на спине. Ее глаза закрыты, руки выпростаны поверх одеяла. Не открывая…

  • Служанки

    Я кажется ни на один спектакль не видел столько ужасных рецензий. ”The mess” (бардак) это еще самое доброе, что про него писали. Я был напуган. Я…

  • Linklater 'Boyhood'

    Странно, что раньше ничего подобного не делали. То есть в документальном кино делали, а в художественном не припомню. Фильм снимался 12 лет. В начале…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • Abuse of Weakness

    На постели застеленной белым бельем лежит худая женщина средних лет. Она лежит на спине. Ее глаза закрыты, руки выпростаны поверх одеяла. Не открывая…

  • Служанки

    Я кажется ни на один спектакль не видел столько ужасных рецензий. ”The mess” (бардак) это еще самое доброе, что про него писали. Я был напуган. Я…

  • Linklater 'Boyhood'

    Странно, что раньше ничего подобного не делали. То есть в документальном кино делали, а в художественном не припомню. Фильм снимался 12 лет. В начале…