Boris L's Journal

Username:	Password:
Forgot your password?	Remember Me

tandem_bike интересуется определением "неадеквата". Что значит человек неадекватен? Как ни странно, много лет назад я придумал целую теорию и очень ей гордился. Тут вот какое дело. У каждого из нас есть некоторое представление о том, каким его видят другие. Это такая рефлексия второго порядка. Естественно, это представление сильно отличается от рефлексии первого порядка, то есть от того, что сам этот человек про себя думает. Кажется, что-то такое было у Лефевра. Но это не важно. Важно то, что люди на самом деле думают про этого человека. И насколько, то, как они его видят, расходится с тем, как он думает, что они его видят. Вот степень этого расхождения и есть степень неадекватности данного человека. А гордился я этим особенно потому, что ведь таким образом неадекавтность нетрудно помереть. Достаточно придумать внятный вопросник, по которому испытуемый будет отвечать на вопросы, каким, как ему кажется, его себе представляют другие. А затем провести по этому вопросники этих самых других. По-моему отличный метод. Странно, что психологи до сих ор не пользуются.

Интересно, а неужели никто не увидел, что вся концепция бесславных ублюдков утащена из Лили Марлен (Фасбиндер, 1981). Тут война переписывается вокруг фильма, там вокруг песенки. Тут евреи победители, там победители. И даже цветовые решения похожи. Ритм. Впрочем, оба, по-моему, одинаково идиотские.

(

Comments |Comment on this)

Просьба
Друзья, не собирается ли кто в ближайшие две недели из Москвы в НЙ или Бостон. Очень нужно с оказией передать dvd-ишку.

(

Comments |Comment on this)

Вот тут и тут я спрашивал про очевидно ненормальное отношение к детям, возникшее не так давно, практически в последние двадцать лет. Откуда взялся параноидальный страх за ребенка, почему ребенок постоянно видится потенциальной жертвой, а окружающий его мир переполнился кровавыми хищниками, охотниками на невинных чад? Каким образом педофильская тема стала настолько актуальной? Почему мир вобще так зациклился на теме детского насилия?

Добрый человек

krace прислал мне ссылку на вот эту замечательную в своем роде работу. Никогда я до сих пор не слышал про Ллойда Демоза. А оказалось, он отвечает на мои вопросы и не совсем так, как я раньше думал. Книга эта является рассказом о том как как независимо от эпох, географии и культур, которые все перемешаны в одну кучу, люди постоянно убивали и насиловали собственных детей, растлевали их, мучили, измывались над ними. В сущности цель книги доказать, что всегда и всюду ребенок находился под страшной угрозой. Что отношение взрослого к ребенку - это в принципе отношение хищника к жертве. Ну то есть мы на самом деле вообще такие. Мы все заточены на то, чтобы жрать своих, а в особенности, чужих детей. Поэтому, за нами, взрослыми, нужен глаз, да глаз.

Демоз объясняет эту ситуацию с точки зрения классического психоанализа. Он выделяет три возможных вида взаимодействия взрослого с ребенком: проективная реакция (ребенок - сосуд для проекций взрослого); возвратная реакция (ребенок как заместитель значимой фигуры из детства самого взрослого) и сопереживание (стремление удовлетворить потребности ребенка). Случаев сопереживания он в истории не находит, а о первых двух видах взаимодействия пишет: Проективная реакция, конечно, известна психоаналитикам под рядом терминов, от проекции до проективной идентификации, а более конкретно - навязчивой формы эмоционального опорожнения на других. Психоаналитикам, например, хорошо знаком тип, используемый пациентами в качестве «сливной ямы» для своих обильных проекций. ...Возвратная же реакция известна исследователям родителей, избивающих своих детей. ... Неспособность ребенка в качестве родительской фигуры дать ожидаемую от него любовь всегда вызывает наказание.

Хорошо сводить многообразие человеческих отношений к трем базовым реакциям. Психоанализ, как и вообще любое сектантское полурелигиозное движение является некоторым серьезным упрощением. Но главная беда в том, что практическое применение такого учения неизбежно ведет к его дальнейшему упрощению, то есть, в сущности, к упрощению упрощения. А предельное упрощение всегда требует действия. На смену психоаналитикам приходят психотерапевты. Книга Демоза является неплохой иллюстрацией к переходу учения из одной стадии в другую. Являясь с одной стороны небезинтересной исторической работой, она с другой стороны представляет из себя типичное руководство по запугиванию.

Мне кажется, что именно психотерапия дает толчок к раскручиванию всеобщих страхов и постоянной родительской истерики. Психотерапия, как доминирующее занятие для немолодых одиноких девушек трудной судьбы возникло, насколько я понимаю, не так давно. Психотерапевты отличаются от психоаналитиков примерно как партийные функционеры тридцатых годов отличались от ранних марксистов. Классиков в силу ограниченности способностей и недостатка образования они не читают. Тем не менее, являясь по сути идеологическими работниками, они пытаются объяснить миру его устройство, путем внедрение в умы нескольких простых, легко-понимаемых конструкций. Одной из необходимых частей этого мира является образ невидимого врага. В сущности, мне кажется, что невидимый враг необходим практически любому сообществу, для того чтобы держать его в тонусе и создавать у его членов иллюзию солидарности. Для разнообразия, врагов может быть множество, но всегда желателен один доминирующий.

Нетрудно заметить, что в современном мире педофилы играют примерно ту же роль, которую в средневековом сознании исполнял еврей. Но педофил является лишь частным случаем хищника, постоянно угрожающего вашему ребенку. Тут я не могу удержаться, чтобы не привезти цитату из Демоза, которая не говорит про педофилов (книжка вообще не про это), но зато передает общее отношение к миру, в котором ребенок является по-преимуществу жертвой, постоянно нуждающейся в защите от хищников. Вот как там описан невинный в сущности религиозный обряд: Возвратную реакцию можно наблюдать в одном из вариантов ритуала обрезания, головка пениса выступает здесь в роли соска груди. Пенис младенца трут до тех пор, пока не возникает эрекция, тогда крайняя плоть рассекается ногтем мохеля или ножом, а затем рвется вокруг головки. После этого мохель отсасывает из-под головки кровь. Делается это по той же причине, которая заставляла всех целовать пенис маленького Людовика: ведь пенис, а особенно его головка - это вновь обретенный сосок материнской груди, а кровь - ее молоко.

Как удивительно похоже на рассказы о жертвоприношениях христианских младенцов. И в тоже время сколько сюда еще втиснуто: и психоаналитическая феня, и псевдоисторические сплетни и дурной сексуальный интерес, заставляющий усомниться в невинности самого автора в вопросах сексуальных отношений с малолетними. Таков и весь текст, просто это цитата как-то особенно показательна. Я не хочу сказать, что книги Демоза и ему подобных как-то серьезно повлияли на нынешний климат. Просто Демоз его очень отражают. И косвенно указывает на главных агентов перемен. В свою время писатель Белов жаловался на то что "сексологи пошли по Руси". Я я с уверенностью говорю: психотерапевты - вот главное зло.

(

Comments |Comment on this)

Вильсон Мюллер Квартет
Иногда читаешь какой-нибудь старый роман и ужасно сочувствуешь главным героям, хочешь, чтобы все у них было хорошо, чтобы в конце они поженились и умерли в один день... И тут ловишь себя на мысли: стоп, а какая хрен разница поженятся они или нет, если они все-равно уже давно умерли? То есть, то что они никогда не жили, а их автор придумал, это даже не так важно, как-то что они уже умерли. И получается: вот тебе любая история, когда страсти, интриги, любовь, секс (особенно когда много секса!), а они уже мертвые давно.

Вильсоновская постановка Мюллера, которая вчера в БАМе, если вообще про что-то, то про это. Мертвые люди, они, по идее, лежат себе тихо, молчат, не разговаривают. А мертвые герои непрерывно долдонят одно и тоже: собственный текст, который им придумал их автор. Как попугаи. Поэтому Маркиза де Мертель и Вальмон - два ярких попугайчика: она синяя, он красный. Нет, вернее так: есть один попугай - маркиза, перед которым зеркало. В зеркале синий попугай видит красного. Синий попугай произносит некоторый текст. Красный ему отвечает. Или наоборот. Не совсем понятно кто в зеркале, а кто попугай. Они парализованы зрелищем друг друга. Не могут оторваться.

Все подчинено безукоризненно строгой геометрии. Золотистая девушка, еще два бледных - молодой и старый, резкие световые линии, скульптурные позы. Изабель Юпер (маркиза) пять минут держит выгнутую руку на весу неподвижно. (Юпер - великая актриса: я после пианистки заподозрил, а сейчас уверился). А Вальмон то замрет как тигр перед прыжком, а то страшно воздух невидимым хлыстом со свистом. Как будто зрителю по спине. Еще оба кривляются, дразнятся, высовывают языки, издают дикие уторобные звуки. Мертвые - не бывают живыми. Но бывают мертвые настолько,что даже живее живых.

К подростковой похабщинке де Лакло это действо имеет такое же отношение, как эрегированный член покойника (есть в медицине такой симптом) к, ну я не знаю, к фильму "Эманюэль". А вот Киру Муратову все время вспоминаешь. У той целый гербарий из попугайчиков. И бессмертный монолог юной Ренаты про Риту Готье.

Красиво это безумной мертвой красотой. Можно смотреть как балет. Танец кадавра с макабром. Музыка - как если очень быстро бежать вверх по несущемуся вниз эскалатору. В финале по сцене катается аквариум с единственной рыбкой. Один попугай убивает себя. Или другого. Или оба убивают друг друга. Но куда им. Убийство - наивная форма смерти, тавтология, ария попугая...

(

Comments |Comment on this)

Ну что, похоже афганская кампания близится к завершению?

(

Comments |Comment on this)

Ну что, похоже афганская кампания близится к завершению?

Что на самом деле изменилось в мире. Почему вдруг за детей так стало страшно? Что им такое угрожает, чего не было раньше?
Может быть, просто все дело в тотальной инфантилизации. Быть ребенком прежде всего-очень очень страшно.
Процесс взросления это в огромной степени процесс освобождения от детского иррационального ужаса.
И вот мы выросли, а ужас этот никуда не делись. На самом деле мы по-прежнему до обморока боимся черной руки и гроба на колесиках.
Только не хотим сами себе отдать в этом отчет. И переносим эти страхи с себя на своих детей.
И вот уже педофил прячется за каждым телеграфным столбом.

(

Comments |Comment on this)

Наверное, самое главное изменение произошедшее в цивилизованном обществе за последние, ну скажем, четверть века - это принципиальная смена концепции детства. Точнее так, происходит на самом деле некоторое возвращение к тому отношению к ребенку, которое господствовало еще несколько веков назад. Раньше ребенок никогда не мог быть частью общества, оставаясь ребенком. Общество видело в нем либо маленького взрослого, и тогда предъявляло к нему совершенно взрослые требования, либо что-то вроде инвалида, и могло ему даже посочувствовать в этом качестве, либо... либо вообще не видело. Ребенок как ребенок ускользал, был не понятен и потому даже немножко страшноват. Не зря невозможно найти ни одного средневекового изображения младенца Христа, на котором младенец не выглядел бы уродцем. Величайшие художники не способны были изобразить ребенка. Они не видели его, не понимали как он выглядит.

Есть очень страшная картина Брейгеля "Детские Игры", на которой маленькие уродливые инопланетяне заняты какой-то непонятной деятельностью. Я не уверен, что у людей Средневековья вообще была детская память, что они помнили себя детьми. Между детской и остальным миром стояла плотная непроницаемая стенка. Общество охраняло себя от ребенка, потому что черт его знает, что ему от него ждать. Современное же общество напротив решило превратить ребенка в охраняемый объект. С невероятной интенсивностью в наши головы заколачивается мысль: "ваши дети в опасности!" Ребенка до четырнадцати лет нельзя ни на секунду оставить одного. Мир стал другой! Раньше дети могли бегать по улицам, играть во дворе в футбол, лазить по соседским крышам... Мы могли... Но когда мы были детьми, мир не был специально заточен на причинение нам вреда. Вдруг с ним случилось что-то такое и все изменилось. Эту точку зрения, кстати, разделяют практически все мои знакомые, родители невзрослых детей. Что конкретно изменилось, никто толком объяснить не может. Но охраняем ли мы мир от детей, детей от мира, принципиальной разницы нет. Мы снова воздвигаем защитные стены вокруг детства. Мы запихиваем ребенка обратно в детские игры.

(

Comments |Comment on this)

Вот вы все "первый отряд - первый отряд". А вот это разве не круче?

Кстати интересно: среди христианских святых, по-моему, детей-мученников совсем не много. И как-то они не особенно видны что ли.
То есть это все-таки чисто большевистское изобретение. Или я не прав?

(

Comments |Comment on this)